-- Рcшайся, сказалъ онъ:-- или ты потеряешь однажды навсегда благопріятный случай.
-- Еще одну минуту! Призываю небо въ свидcтели, воскликнулъ несчастный химикъ:-- что я никогда не былъ ненавистникомъ человcческаго рода, никогда не обнаруживалъ я жестокости или равнодушія къ предметамъ, которые меня окружали. Если при своей одинокой, затворнической жизни я сдcлалъ слишкомъ много изъ всего, что было и могло быть, и слишкомъ мало изъ Того, что есть -- это зло, я увcренъ, всею своею тяжестію обрушилось на мнc одномъ, и ни на комъ другомъ изъ моихъ ближнихъ. Но если ядъ заключался въ моемъ тcлc, долженъ ли былъ я распространять его, я, который владcю противоядіями и средствомъ пользоваться ими? Если ядъ заключался въ моей душc, не долженъ ли я сосредоточить его въ себc самомъ, не отравляя своихъ ближнихъ?
-- Что жь? идетъ, или нcтъ? сказалъ призракъ.
-- Одну минуту, торопливо отвcчалъ химикъ:-- Я хотcлъ забыть это, еслибъ могъ. Одинъ ли я объ этомъ думалъ, или тысячи-тысячъ людей и поколcній были подвержены такимъ же мыслямъ? Память всего человcчества, переполнена заботами и грустью. У меня такая же память, какъ у другихъ людей; но другіе не имcютъ этого выбора. Да, принимаю твое предложеніе, и пусть будетъ заключенъ нашъ договоръ. Да, я хочу забыть свою печаль, оскорбленіе и заботу!
-- Идетъ?
-- Идетъ!
-- Кончено. Договоръ нашъ заключенъ, ученый мужъ, и съ этой минуты я отъ тебя отказываюсь. Иди да всc четыре стороны, и помни, что даръ, отъ меня полученный, ты долженъ раздавать повсюду. Не находя въ себc тои силы, отъ которой отказался, ты долженъ съ-этихъ-поръ -- "разрушать ея подобіе во всемъ, что приблизится къ тебc." Въ своей заоблачной премудрости открылъ ты, что "всcмъ вообще людямъ суждено помнить печаль, оскорбленія и заботы, и, что, человcчество, по твоимъ понятіямъ, будетъ счастливcе, если отнять у него жалкую способность такихъ воспоминаній." Пусть такъ! Будь благодcтелемъ человcческаго рода. Съ этого часа ты освободился отъ жалкой памяти, и невольно понесешь съ собою благословеніе такой свободы: ея распространеніе тcсно теперь соединено съ твоей природой. Ступай! Будь счастливъ пріобрcтеннымъ благомъ, и распространяй его, гдc хочешь!
Говоря такимъ-образомъ, призракъ держалъ надъ нимъ свою безкровную руку, какъ-будто призывая на его голову какое-то проклятіе. Еще разъ онъ впился въ него своими блcдными, впалыми глазами, пронизавшими насквозь его организмъ, потрясенный ужасомъ и страхомъ -- впился, и вдругъ исчезъ, растаялъ, не оставивъ послc себя никакихъ слcдовъ.
И долго стоялъ наважденный человcкъ, неподвижный на своемъ мcстc, проникнутый изумленіемъ и страхомъ, и долго въ ушахъ его раздавалось замиравшее эхо словъ привидcнія: "разрушать ея подобіе во всемъ, что приблизится къ тебc!" Наконецъ раздался пронзительный крикъ -- откуда и какъ, догадаться было трудно. Казалось, однакожь, выходитъ онъ не изъ-за дверей, а изъ другой противоположной части ветхаго зданія. Быть-можетъ кто-нибудь заблудился среди почнаго мрака и отъискивалъ дорогу.
Не зная самъ что дcлаетъ, онъ въ смущеніи озиралъ свои руки и поги, какъ-будто желая увcриться въ собственномъ бытіи. Затcмъ, отвcчая на странный голосъ, онъ закричалъ громко и и дико, какъ-будто и самъ, въ припадкc паническаго страха, потерялъ дорогу.