И въ доказательство совершеннаго владcнія собою, мистриссъ Теттербей поднесла свои руки къ глазамъ -- и захохотала громко.
-- Что это за напасти, Боже ты мой, Боже! воскликнула мистриссъ Теттербей: -- Право, я. съ ума сойду. Подойди ко мнc, любезный Адольфъ: я хочу тебc высказать всю свою душу. Позволь мнc быть откровенной, можетъ-быть первый и послcдній разъ въ моей жизни.
Когда господинъ Теттербей пододвинулъ свой стулъ, супруга его залилась опять истерическимъ смcхомъ, и опять поднесла свои руки къ глазамъ.
-- Извcстно тебc, милый Адольфъ, начала мистриссъ Теттербей:-- что разнообразныя каррьеры представлялись на мой выборъ, когда я вела одинокую жизнь, и тогда я имcла множество случаевъ пристроить себя блистательнcйшимъ образомъ. Въ одно время вдругъ четверо кавалеровъ искали моей руки, и двое изъ нихъ были дcти Марса. Понимаешь ты это?
-- Не совсcмъ.
-- Въ томъ-то и бcда, что многаго ты не понимаешь, любезный другъ. Двое изъ нихъ, говорю я, были военные люди: одинъ прапорщикъ, другой сержантъ. Понимаешь ты это?
-- Какъ не понимать!
-- Еще бы! это очень-ясно! Ну, такъ вотъ видишь ли, любезный другъ, что прошло, того воротить нельзя, и я никогда не думаю съ раскаяніемъ объ этихъ вещахъ. Я выбрала себc супруга по душc, по сердцу, и до-сихъ-поръ, хотя онъ этого не заслуживаетъ, люблю его какъ... какъ...
-- Какъ самая маленькая женщина въ мірc, докончилъ мистеръ Теттербей:-- Хорошо, мой другъ, очень-хорошо.
Будь господинъ Теттербей верзилой въ три съ половиною аршина, онъ не могъ бы оказать болcе лестнаго уваженія къ рослой фигурc своей супруги, и будь мистриссъ Теттербей карлицей фута въ два, лестный комплиментъ относительно ея роста не могъ доставитъ ей большаго удовольствія.