-- Но дcло вотъ въ чемъ, любезный другъ, продолжала мистриссъ Теттербей: -- сегодня святки -- первый день святокъ -- и всc христіане, съ деньгами въ карманc, радуются и веселятся во славу Всевышняго Творца. Какъ много прекрасныхъ вещей на бcломъ свcтc, придуманныхъ для услажденія всcхъ пяти чувствъ! Я видcла эти вещи, и любовалась, какъ добрые люди закупаютъ всякую-всячину для своихъ семействъ; а въ моемъ карманc только шесть пенсовъ, и корзинка моя такая большая, а нечего въ нее положить, и я иной разъ должна отказывать себc въ насущномъ хлcбc... Ты ненавидишь меня, Адольфъ?
-- Покамcстъ еще не-за-что, сказалъ мистеръ Теттербей.
-- Ну, такъ я открою тебc всю правду истинную, и авось ты станешь меня ненавидcть, продолжала мистриссъ Теттербей: -- Когда я, истомленная и холодомъ и голодомъ, увидcла вокругъ себя полныя, здоровыя, довольныя лица съ огромными кошельками въ рукахъ и съ корзинами, наполненными всякой благодатью, мнc пришло въ голову, какъ бы, въ свою очередь, и я была счастлива, еслибъ... еслибъ...
Вcнчальное кольцо закружилось неистовымъ образомъ на пальцc взволнованной супруги, и глаза ея, наполненные слезами, поднялись къ потолку.
-- Еслибъ ты не выходила замужъ, сказалъ почтительный супругъ спокойнымъ тономъ: -- или, еслибъ вышла за кого-нибудь другаго. Такъ, что ли?
-- Именно такъ, любезный другъ, отвcчала мистриссъ Теттербей:-- эта мысль не выходитъ у меня изъ головы. Ну, теперь ты меня ненавидишь, Адольфъ?
-- Покамcстъ еще нcтъ, мой другъ: я не вижу основательнаго повода.
Мистриссъ Теттербей влcпила супругу благодарственный поцалуй, и продолжала такимъ-образомъ:
-- Теперь я начинаю думать, любезный другъ, что ты вовсе неспособенъ къ ненависти, хотя, признаться, я еще далеко не все тебc высказала. Никакъ не могу растолковать, что такое со мною случилось. Больна ли я, или вышла изъ ума, только никакимъ способомъ я не могла изобразить, что такое привязываетъ насъ другъ къ другу, или примиряетъ меня съ моей судьбой. Всc радости и удовольствія, какія только мы имcли, представились мнc такими бcдными, ничтожными, и я возненавидcла ихъ отъ всей души. Домъ нашъ показался мнc отвратительно-гадкимъ, и я бы рада была растоптать его ногами. Ничего мнc не приходило въ голову, кромc лишь того, что мы бcдны, и окружены въ своемъ домc голодными ртами.
-- Все это правда, моя милая, сказалъ мистеръ Теттербей, ласково пожимая ея руку: -- истинная правда! Мы бcдны, и дома насъ окружаютъ голодные рты.