-- Да, мой милый Адольфъ, восклицала нcжная супруга, обвиваясь вокругъ его шеи: -- мой добрый, ненаглядный, безцcнный другъ и спутникъ моей жизни! Мы бcдны; но эта мысль мнc и въ голову не приходила, когда я оставалась дома, и въ какомъ противоположномъ свcтc мнc представлялись тогда всc обстоятельства нашей жизни! Воспоминанія въ ту пору толпами роились въ моей душc, и смягчали мое ожесточенное сердце. Всc наши заботы и недостатки во время супружеской жизни, семейныя слабости и недуги, часы бдcнія другъ подлc друга, или подлc нашихъ дcтей -- все это, казалось, говорило мнc, что мы связаны неразрывною цcпью въ одно существо, и что я не могу и не хочу себя иначе представлять, какъ твоею женою и матерью нашихъ дcтей. Но, по выходc изъ дома, всc эти безцcнныя воспоминанія вдругъ изгладились изъ моей души, и я готова была затоптать въ грязь всc тc невинныя радости и удовольствія, какія мы имcли въ этой бcдной хижинc. Какъ это сдcлалось, и отчего -- я никакъ не могу постигнуть даже теперь, когда голова моя начинаетъ приходить въ свой прежній порядокъ. О, Боже мой, какъ я обидcла тебя, мой бcдный Адольфъ!
Бcдная женщина, давшая полное раздолье своей супружеской нcжности и угрызеніямъ, расплакалась теперь отъ чистаго сердца, къ очевидному удовольствію супруга, не безъ причины ожидавшаго взрыва домашней бури. Но вдругъ мистриссъ Теттербей испустила страшный, пронзительный крикъ, и быстро вскочивъ съ мcста, поспcшила скрыться за спиною своего мужа. Крикъ, въ-самомъ-дcлc, былъ такъ ужасенъ, что всc дcти, уже отправившіеся на сонъ грядущій послc своего ужина, повыскочили изъ своихъ постелей и обступили встревоженную мать. Взоры мистриссъ Теттербей были столько же ужасны, какъ ея голосъ, когда она указала на блcднаго человcка въ черной шинели, который въ эту минуту появился въ комнатc.
-- Вотъ онъ, этотъ человcкъ, вотъ онъ! вскричала мистриссъ Теттербей:-- чего ему надобно?
-- Успокойся, мой другъ, сказалъ мистеръ Теттербей:-- я сейчасъ поговорю съ нимъ, если ты меня отпустишь. Что это опять съ тобою?
-- Я встрcтила его на улицc, тотчасъ же по выходc изъ дому. Онъ смотрcлъ мнc въ глаза, и стоялъ подлc меня. Я боюсь его.
-- Его боишься? отчего же?
-- Я и сама не знаю... Ой! остановись! Ни шагу отъ меня!
Послcднее восклицаніе сдcлано было въ ту пору, когда мистеръ Теттербей намcревался подойдти къ незнакомцу. Она трепетала и дрожала всcмъ тcломъ, поднявъ одну руку къ головc, а другою притиснувъ свою грудь. Глаза ея забcгали и засверкали какимъ-то яркимъ болcзненнымъ свcтомъ. Вся ея физіономія въ эту минуту могла принадлежать человcку, который вдругъ сдcлалъ страшную потерю.
-- Не больна ли ты, мой другъ?
-- Опять что-то отходитъ отъ меня... дальше и дальше, бормотала мистриссъ Теттербей, глухимъ голосомъ: -- Все исчезло и теперь, какъ тогда.