-- Что вы зашевелились, бcсенята,-- сказалъ отецъ грубымъ тономъ:-- оставьте мать, и убирайтесь на свои постели.
-- И безъ васъ тутъ негдc повернуться! добавила мать:-- Убирайтесь на свои постели!
Ребятишки съ-испуга вытаращили глаза, и черезъ минуту разбрелись въ разныя стороны, не исключая Джонни и его безотлучнаго питомца. Мать обвела презрительнымъ взглядомъ комнату, отшвырнула отъ себя остатки ужина, и, нахмуривъ брови, засcла въ уединенномъ углу. Отецъ, проникнутый безотчетнымъ негодованіемъ, занялъ мcсто на скамейкc подлc камина, и съ нетерпcніемъ принялся разгребать уголья, готовый въ эту минуту оттолкнуть всcхъ и каждаго, кто бы вздумалъ ему помcшать. Мужъ и жена не помcнялись ни однимъ словомъ.
Химикъ, поблcднcвшій еще больше, стоялъ на лcстничной ступени какъ воръ, не зная, воротиться ли ему назадъ или идти впередъ. Онъ видcлъ и понималъ перемcну, произведенную имъ въ скромной хижинc.
-- Что я надcлалъ! говорилъ онъ самъ-себc встревоженнымъ тономъ: -- И какая дcятельность ожидаетъ меня впереди?
"Будь благодcтелемъ человcческаго рода!" отвcчалъ какой-то таинственный голосъ, доступный только для его слуха.
Онъ оглянулся, но не замcтилъ ничего. Когда затворили дверь въ маленькой гостиной, онъ пошелъ впередъ, съ любопытствомъ разсматривая незнакомую мcстность.
-- Ночь, одна только ночь прошла со времени роковой перемcны, бормоталъ онъ про себя: -- и вотъ уже всc предметы для меня чужды. Чуждъ я и для самого-себя. Я здcсь какъ по снc. Какое участіе могу я принимать въ этомъ мcстc, или во всемъ другомъ, что еще доступно для моей памяти? Духъ мой сокрушился, и око моей души не видитъ ничего!
Передъ нимъ была дверь и онъ постучалъ.-- "Войдите," отвcчалъ голосъ извнутри, и мистеръ Редло вошелъ.
-- Не-уже-ли это моя добрая нянька? сказалъ голосъ: -- но я ее не спрашивалъ. Больше я никого не могу ожидать.