-- А за кого бы вы меня приняли? отвcчала женщина, открывая опять свое лицо.
Онъ взглянулъ на нее, и что-то похожее на состраданіе, пробудилось въ его омраченной душc. Но это однакожь отнюдь не было чувство истинной симпатіи къ человcческимъ страданіямъ: чувствительность этого рода, изсякла въ груди наважденнаго человcка.
-- Я пришелъ сюда облегчить, если могу, участь тcхъ, которые считаютъ себя несчастными, сказалъ мистеръ Редло смягченнымъ голосомъ:-- какая печаль на вашей душc?
Она взглянула на него, и засмcялась; но ея хохотъ превратился въ тяжелый, продолжительный вздохъ, когда она опять склонила свою голову, и приставила пальцы къ растрепаннымъ волосамъ.
-- Какая печаль на вашей душc? спросилъ еще разъ мистеръ Редло.
-- Я думаю о своей жизни, отвcчала женщина, устремивъ на него пристальный взоръ, и тотчасъ же опять склонивъ свою голову.
Редло понялъ, что это была одна изъ тысячи несчастныхъ; которыхъ жалкіе типы мелькали передъ его глазами.
-- Кто ваши родители? спросилъ онъ.
-- Былъ у меня, хорошій домъ, встарину: отецъ мой былъ садовникомъ далеко отсюда, въ деревнc.
-- Онъ умеръ?