-- Умеръ, для меня. Всc эти предметы умерли для меня. Вы джентльменъ, и этого не знаете.
Она опять подняла на него свои глаза, и залилась громкимъ, истерическимъ смcхомъ.
-- Послушай, дcвушка! сказалъ Редло суровымъ тономъ: -- я понимаю смерть, о которой говоришь ты, и понимаю нравственную пытку, которая должна быть слcдствіемъ этой смерти. Обрати теперь вниманіе на слcды своей пройденной жизни, и припомни, какими оскорбленіями были омрачены первые годы твоей цвcтущей молодости? Не было ли между ними такого оскорбленія и такой неправды, которая отравляетъ всc гвои воспоминанія?
Она зарыдала горько, и въ этихъ только слезахъ обнаружилась ея женственная натура. Мистеръ Редло ясно видcлъ, что несчастная припомнила великое оскорбленіе въ своей жизни, и вмcстc съ этимъ воспоминаніемъ оживились въ ея душc человcческія чувства.
Если еще оставались нcкоторые слcды добра въ этой испорченной натурc, то они неминуемо должны были исчезнуть вмcстc съ потухающими воспоминаніями прошедшей жизни. Все это понялъ и быстро сообразилъ наважденный человcкъ, и уже раскаивался, что судьба наткнула его на это жалкое созданіе.
-- Печаль, оскорбленія, безпокойства! бормоталъ онъ, отвращая отъ нея свой испуганный взоръ. Одно только это и соединяетъ ее съ той невинной жизнью, которая осталась въ ея воспоминаніи:-- Прочь съ этого мcста, и дай мнc пройдти мимо тебя!
Опасаясь взглянуть на нее опять, и тревожимый сомнcніемъ, что быть-можетъ онъ успcлъ уже прервать послcднюю нить, соединявшую ее съ милосердіемъ неба, наважденный человcкъ подобралъ свою шинель, и быстро побcжалъ наверхъ по ступенямъ лcстницы.
Наверху передъ нимъ была полуотворенная дверь, изъ которой въ эту минуту вышелъ какой-то человcкъ со свcчею въ рукахъ. Редло хотcлъ вступить съ нимъ въ разговоръ; но вдругъ, къ величайшему изумленію, человcкъ назвалъ его по имени, и, остолбенелый, едва не выронилъ изъ рукъ свcчи.
Не успcвъ еще опомниться отъ изумленія и вглядcться въ черты незнакомца, мистеръ Редло пораженъ былъ новымъ, еще большимъ изумленіемъ при видc старика Филиппа, который, выходя изъ той же комнаты, почтительно ему поклонился, и взялъ его за руку.
-- Мистеръ Редло, добрcйшій, великодушнcйшій господинъ мой! сказалъ старикъ:-- чего, право, не дождешься отъ вашей милости! Вотъ вы провcдали о нашемъ горc,, и пришли вслcдъ за нами предложить свою помощь. Только ужь поздно, сударь, слишкомъ-поздно!