-- Развc вы не помните его? продолжалъ онъ:-- Развc вы никогда не были съ нимъ знакомы?
На минуту онъ закрылъ свое лицо, и потомъ впился глазами въ мистера Редло съ выраженіемъ самаго злодcйскаго безстыдства.
-- Чортъ васъ побери, всcхъ вообще и каждаго порознь! вскричалъ онъ, махнувъ рукою:-- Привольно я жилъ, привольно и умру: убирайтесь, откуда пришли.
И разметавшись на своей постелc, казалось, нагло и дерзко вызывалъ онъ на бой судьбу, неисправимый, нераскаянный.
Мистеръ Редло отпрянулъ отъ постели съ такимъ неимовcрнымъ страхомъ, какъ-будто поразили его громъ и молнія. Старикъ, безмолвный свидcтель этого чудовищнаго превращенія, всплеснулъ руками, закрылъ глаза, и бросился къ дверямъ.
-- Гдc мой сынъ Вилльямъ! сказалъ Филиппъ скороговоркой, останавливаясь у дверей:-- Вилльямъ, побcжимъ домой.
-- Какъ, домой! возразилъ Вилльямъ:-- неужто хочешь ты оставить собственнаго сына.
-- Гдc мой собственный сынъ? отвcчалъ старикъ.
-- Какъ, гдc? Развc ты ослcпъ? Вотъ твой собственный сынъ, твое родное дcтище, твоя плоть и кровь!
-- Нcтъ, это не мой сынъ, отвcчалъ старикъ, проникнутый негодованіемъ:-- такой злодcй не имcетъ никакихъ правъ на любовь отца. Мои дcти цвcтутъ здоровьемъ, красотою, ухаживаютъ за мною, старикомъ, поятъ меня и кормятъ. И я этого заслуживаю: мнc ужь, слава Богу, восемьдесятъ семь лcтъ.