Мистриссъ Вилльямъ точь-въ-точь какъ и мистеръ Вилльямъ, была простенькая, невинная особа, замcчательная прежде всего тcмъ, что на ея мягкихъ щекахъ игриво отражался веселый багрянецъ форменнаго жилета ея супруга. Но между -- тcмъ какъ черные волосы господина Вилльяма, по обыкновенію, стояли дыбомъ на его головc, и, казалось, притягивали кверху его глаза въ изъявленіе усердной готовности на всякія услуги, темные каштановые волосы мистриссъ Вилльямъ тщательно были разглажены и причесаны, что однакожь не мcшало имъ съ привлекательнымъ эффектомъ волноваться изъ-подъ ея красивой шляпки. Между-тcмъ какъ самые панталоны мистера Вилльяма, по какой-то необузданной прихоти, всегда упрямо поднимались на высоту за его щеколки, цвcтущіе подолы мистриссъ Вилльямъ, красные и бcлые, какъ ея собственное личико, были такъ застcнчивы, что даже вcтеръ, сильно подувавшій изъ дверей, не рcшался потревожить ихъ дcвственныхъ складокъ. Между-тcмъ какъ его фракъ съ непостижимымъ упорствомъ оттопыривался всегда отъ галстуха и груди, маленькій корсетъ мистриссъ Вилльямъ былъ такъ нcженъ, малъ и даже сладостенъ, что казалось, въ случаc нужды, она могла найдти въ немъ покровительство и защиту отъ грубcйшихъ сорванцовъ. У кого бы достало духа растревожить огорченіемъ или страхомъ эту спокойную грудь, или заставить ее волноваться при мысли о стыдc! Безмятежный ея покой казался сномъ невиннаго младенца -- и кто жь бы осмcлился потревожить этотъ сонъ!
-- Минута-въ-минуту, какъ сказала, душечка ты моя! началъ нcжный супругъ, принимая отъ нея подносъ: -- Я такъ и ожидалъ. Мистриссъ Вилльямъ, сударь, къ вашимъ услугамъ. "Сегодня что-то одичалъ онъ еще больше", продолжалъ онъ шопотомъ, наклонившись къ уху мистриссъ Вилльямъ.
Выступая какъ пава, тихо и плавно, мистриссъ Вилльямъ принялась разставлять принесенныя блюда, между-тcмъ какъ ея супругъ суетился и бренчалъ тарелкой, готовясь поставить соусникъ на столъ.
-- Что это въ рукахъ у старика? спросилъ мистеръ Редло, усаживаясь за свою одинокую трапезу.
-- Остролистникъ, сударь, отвcчалъ нcжный голосъ мистриссъ Вилльямъ.
-- Точно такъ, сударь, остролистпикъ, я и самъ такъ думалъ, подтвердилъ мистеръ Вилльямъ, стукнувъ энергически тарелкой:-- Ягоды какъ-нельзя лучше идутъ къ этому времени... Горячій соусъ!
-- Опять пришли святки, опять и опять прошелъ годъ! воскликнулъ химикъ съ глубокимъ и тяжелымъ вздохомъ: -- Новыя лица, новыя фигуры еще разъ должны увеличить сумму воспоминаніи, выработываемыхъ съ каждымъ днемъ для нашего мученья, до-тcхъ-поръ, пока смерть не перемcшаетъ всcхъ идей, не перепутаетъ всcхъ понятій. Такъ-то, Филиппъ! продолжалъ онъ, возвысивъ голосъ и обращаясь къ старику, который между-тcмъ стоялъ въ-сторонc, обремененный своею ношею.
Въ эту минуту подошла къ нему мистриссъ Вилльямъ, срcзала ножницами нcсколько вcтвей и принялась украшать комнату, къ очевидному удовольствію старика, смотрcвшаго съ умиленіемъ на эту церемонію.
-- Пришелъ, сударь, по долгу своему, засвидcтельствовать почтеніе вашей милости, началъ мистеръ Суиджеръ: -- Слcдовало бы мнc сначала объявить объ этомъ; но вы знаете мистеръ Редло, подобаетъ молчать темному человcку, если съ нимъ не говорятъ. Веселыхъ святокъ вашей милости, и счастливаго Новаго-Года. Даруй вамъ, Боже, многая, многая лcта! Я вотъ, видите ли, самъ прожилъ много лcтъ, но не откажусь еще прожить десятка три съ походцемъ. Ха, ха, ха! Мнc ужъ восемдесятъ семь!
-- Много ли было у тебя счастливыхъ и веселыхъ годовъ въ жизни? спросилъ профессоръ.