-- Не-уже-ли суждено мнc это сдcлать?
-- Да.
-- Какъ? Я долженъ истребить благороднcйшія чувствованія ея природы? И мое мертвящее вліяніе поразитъ ее такъ же, какъ другихъ?
-- Я сказалъ только: "отъищи оригиналъ портрета," возразилъ призракъ:-- больше я ничего не сказалъ.
-- О, скажи мнc, воскликнулъ Редло, озаренный лучемъ надежды, которая, какъ онъ думалъ, скрывалась для него въ этихъ словахъ фантома:-- могу ли я передcлать то, что сдcлалъ?
-- Нcтъ, отвcчалъ Фантомъ.
-- Не прошу никакой пощады для себя-самого, сказалъ Редло: -- я отказался самъ отъ своей человcческой натуры, и отказался по собственной волc. Но чcмъ же виноваты тc, которымъ передалъ я твой убійственный даръ? Они его не искали, и безъ собственнаго вcдома приняли проклятіе отъ моей руки. Не-уже-ли ничего я не могу для нихъ сдcлать?
-- Ничего.
-- Но если не я, не можетъ ли кто-нибудь другой?
Фантомъ, неподвижный до-сихъ-поръ какъ статуя, вдругъ поворотилъ голову и взглянулъ на тcнь, что подлc него.