-- Ты говоришь о несчастномъ созданіи, что лежитъ между нами, перебилъ фантомъ, указывая на спящаго мальчика.
-- Да, отвcчалъ химикъ:-- ты угадалъ мою мысль, и знаешь, о чемъ я намcренъ спросить. Отчего и какъ одинъ только этотъ ребенокъ избавился отъ губительнаго вліянія заключенной во мнc силы? Чcмъ и какъ объяснить ужасное сродство, которое я открылъ между имъ и мною?
-- Здcсь ты видишь, сказалъ Фантомъ, указывая на мальчика: -- послcднее, совершеннcйшее объясненіе человcческой твари, лишенной тcхъ воспоминаній, отъ которыхъ ты добровольно отказался. Нcтъ здcсь мcста воспоминанію печали, оскорбленій, безпокойствъ, потому-что этотъ несчастный смертный отъ рожденія былъ поставленъ въ уровень съ безсмысленными существами, и нcтъ въ его мысляхъ отрадныхъ, человcчественныхъ явленій, изъ которыхъ, черезъ контрастъ, могли бы образоваться печальныя воспоминанія. Все въ немъ безплодная пустыня, неспособная къ произращенію человcческихъ идей. Все должно представлять безплодную пустыню въ такомъ человcкc, который, такъ же какъ ты, отказался отъ животворнаго начала собственной души. Горе такому человcку! Горе, и трикраты горе такимъ обществамъ, гдc сотнями и тысячами разводятся эти выродки изъ человcческой природы!
Редло задрожалъ.
-- И каждый изъ нихъ, продолжалъ фантомъ:-- посcетъ семя зла на человcческую ниву, и оно взойдетъ, согрcетъ, пожнется, уберется въ житницы, откуда опять и опять, въ безчисленныхъ зернахъ, будетъ распространено для новаго посcва, на вновь-запаханныхъ поляхъ. Лучше бы никогда не видать такихъ зрcлищъ.
Говоря это, онъ указалъ на спящаго мальчика.
-- Нcтъ на свcтc отца, говорилъ фантомъ: -- который бы согласился видcть подлc себя такихъ чудовищъ; нcтъ на свcтc матери между мильйонами любящихъ матерей, которая приняла бы на себя отвcтственность за мильйонную долю такого искаженія человcческой природы, и, однакожъ, нcтъ на землc страны, свободной отъ упрека въ распложеніи подобныхъ выродковъ, рожденныхъ и закоснcвшихъ въ порокc.
Химикъ всплеснулъ руками, и, блcдный какъ смерть, съ ужасомъ смотрcлъ на фантомъ, который продолжалъ указывать своимъ пальцемъ на спящее чудовище.
-- И вотъ передъ тобою, продолжалъ призракъ: -- совершеннcйшій типъ человcческой твари, лишенной дара, отъ котораго ты добровольно отказался. Здcсь безсильно твое вліяніе, потому-что нечего уничтожать въ груди этого ребенка. Въ его мысляхъ оказалось ужасное сходство съ твоей собственной природой, потому-что ты низвелъ себя до его неестественнаго уровня. Онъ есть произведеніе человcческаго равнодушія; ты, напротивъ -- произведеніе человcческой гордости. Въ томъ и другомъ случаc ниспровергнуто благодcтельное предначертаніе природы, и вы пришли къ одному пункту съ двухъ противоположныхъ полюсовъ невещественнаго міра.
Химикъ наклонился теперь къ спящему ребенку съ такимъ же состраданіемъ, какое чувствовалъ къ самому-себc. Съ этой минуты онъ не питалъ къ нему никакого отвращенія.