-- Батюшка! Матушка! кричалъ Джонни: -- идетъ мистриссъ Вилльямъ. Я видcлъ ее на улицc.
И если когда-либо, отъ начала міра, мальчикъ бралъ изъ колыбели младенца съ, попечителыюстію старой няньки, и убаюкивалъ его, и гладилъ, и ласкалъ, то Джонни былъ этимъ мальчикомъ, а полновcсный Молохъ былъ этимъ младенцемъ!
Мистеръ Теттербей поставилъ свою чашку на столъ; мистриссъ Теттербей поставила свою чашку на столъ. Мистеръ Теттербей занесъ руку къ своему лбу; мистриссъ Теттербей занесла руку къ своему лбу. Лицо мистера Теттербея просіяло и смягчилось; лицо мистриссъ Теттербей также просіяло и смягчилось.
-- Ахъ, Боже мой! воскликнулъ мистеръ Теттербей:-- какой это злой духъ обуялъ меня? что я надcлалъ? что я надcлалъ?
-- Какъ это у меня достало духа поносить его и злословить, послc того что я перечувствовала прошлую ночь! зарыдала мистриссъ Теттербей, утирая передникомъ свои глаза.
-- Я поступилъ какъ безсмысленный скотъ! сказалъ мистеръ Теттербей: -- и во мнc погасло всякое чувство добра: -- Софья, другъ мой! Маленькая моя жоночка!
-- О, ты передо мной былъ кроткимъ агнцемъ, любезный Адольфъ! воскликнула мистриссъ Теттербей въ порывc отчаянной грусти:-- Я вела себя какъ волчица, какъ тигрица, какъ... какъ...
-- Софьюшка, другъ мой, сказалъ мистеръ Теттербей:-- не тревожься, не надсажай себя: ты ни въ чемъ не провинилась. Я никогда себc не прощу, никогда, никогда! Я надорвалъ твое бcдное сердце.
-- Нcтъ, Адольфъ, нcтъ! это я надорвала тебя, окаянная; я сокрушила тебя! вопіяла мистриссъ Теттербей.
-- Душечка моя, кроткій агнецъ, милая овечка -- не кручинься, сдcлай милость! Ты мнc дcлаешь страшные упреки, обнаруживая такую добрую, такую благородную, возвышенную душу. Софьюшка, другъ мой, ты еще вcдь не знаешь, что у меня было на умc и безъ того я показалъ себя безчеловcчнымъ извергомъ; но если бы ты знала, что я думалъ -- ахъ -- что я думалъ!