-- Не говори, мой другъ, ради Бога, милый Адольфъ!
-- Нcтъ, Софьюшка, нcтъ, мой ангелъ, я долженъ тебc открыться во всемъ, иначе моя совcсть не дастъ мнc покою ни днемъ ни ночью, мой другъ...
-- Мистриссъ Вилльямъ подлc нашего дома! завизжалъ Джонни у дверей.
-- Вообрази, мой дружочекъ, продолжалъ мистеръ Теттербей, задыхаясь отъ умиленія и душевной скорби: -- я дивился во глубинc души, какъ я могъ жениться на такой сварливой бабc -- и у меня вовсе вышло изъ головы, что ты надcлила меня такими драгоцcнными малютками. Я забылъ, окаянный, совсcмъ забылъ твои материнскія заботы, твои неусыпныя попеченія обо мнc и нашемъ хозяйствc! Я забылъ, что заставилъ тебя терпcть и горевать всю жизнь, тогда-какъ съ другимъ мужемъ ты могла бы жить безъ хлопотъ и благословлять свою счастливую судьбу. О, горе мнc, горе! я даже готовъ былъ тебя проклясть за свои насущныя бcды, тогда-какъ одна только ты и могла расцвcтить безплодное поле моей жизни! Можешь ли ты всему этому повcрить, моя маленькая жена? Я самъ едва вcрю!
Мистриссъ Теттербей, заливаясь горькими слезами, закрыла свое лицо обcими руками.
-- О, Адольфъ, мой милый, незабвенный Адольфъ! завопила неутcшная жена:-- Какъ я счастлива, и какъ благодарна, что у тебя были на умc такія страшныя мысли! Думала и я, Адольфъ, что ты самый пошлый простакъ... Оно такъ и есть, но я не промcняю тебя на первcйшихъ умниковъ въ цcломъ мірc! Я думала, что ты ростомъ чуть не карликъ: оно такъ и есть, но я обожаю тебя именно за этотъ ростъ, и желаю, чтобы ты, послc моего послcдняго вздоха, закрылъ мое лицо собственными добрыми руками. Думала я, что ты уже началъ сгибаться: дcйствительно такъ; но ты тcмъ удобнcе можешь опереться на свою жену, и она употребитъ всc силы, чтобы ты не зналъ никакой усталости на дорогc жизни. Думала я, что ты никогда не отличался благородной осанкой, но за-то видcнъ въ тебc съ ногъ до головы домовитый хозяинъ, нcжный супругъ, чадолюбивый отецъ, о да будетъ благословенно отнынc и во вcки твое благочестивое семейство.
-- Ура! мистриссъ Вилльямъ здcсь! кричалъ Джопии.
Точно, мистриссъ Вилльямъ была здcсь, и около нея сгруппировалось все семейство Теттербеевъ. Она перецаловала одного за другимъ всcхъ юныхъ птенцовъ, и, сопровождаемая торжественными восклицаніями, поспcшила войдти въ маленькую гостиную, гдc ожидала ее такая же радостная встрcча со стороны представителей благоденствующей фамиліи. Дcйствительно, мистеръ и мистриссъ Теттербей бросились къ ней навстрcчу съ самымъ юношескимъ увлеченіемъ, цаловали ей щеки, руки, голову, и были просто безъ ума отъ неизреченныхъ наслажденій. Она явилась къ нимъ какъ олицетворенный геній добродушія, любви, спокойствія и мира.
-- Неужели вамъ всcмъ такъ пріятно меня видcть въ это прекрасное рождественское утро! сказала мистриссъ Вилльямъ, хлопая руками охъ полноты душевнаго восторга:-- О, Боже мой, какъ я рада!
Дcти еще разъ окружили гостью со всcхъ сторонъ, расцаловали ее, растормошили, и огласили воздухъ самыми радостными восклицаніями.