-- О, Боже мой! сказала мистриссъ Вилльямъ: -- вы заставите меня умереть отъ радости. Чcмъ я заслужила такую любовь?
-- Развc можно васъ не любить! воскликнулъ мистеръ Теттербей.
-- Развc можно васъ не любить! воскликнула мистриссъ Теттербей.
-- Развc можно васъ не любить! повторили юные птенцы радостнымъ хоромъ, и вслcдъ затcмъ еще разъ бросились къ ней на шею, цаловали ея руки, щеки, волосы, и прикладывали свои розовыя личики къ ея праздничному платью.
-- Никогда я не была въ такомъ волненіи, какъ нынcшнимъ утромъ, сказала мистриссъ Вилльямъ, осушая свои слезы. Я вамъ разскажу, все по порядку, если позволите: -- Сегодня пришелъ ко мнc мистеръ Редло на солнечномъ восходc, и, проникнутый истинно-отеческою нcжностію, какъ-будто я была его дочь, предложилъ мнc отправиться вмcстc съ нимъ въ тотъ домъ, гдc лежитъ больной Жоржъ,-- Вилльямовъ братъ. Мы пошли, и во всю дорогу онъ былъ такъ добръ, предупредителенъ, ласковъ, и до-того во всемъ надcялся на меня, что я расплакалась отъ удовольствія. При входc въ самый домъ, мы встрcтили на порогc женщину, совсcмъ мнc незнакомую (ее кто-то избилъ, бcдняжку) -- и вотъ она, не говоря ни слова, схватила меня за руку, и поцаловала меня съ какимъ-то страинымъ благоговcніемъ, такъ-что мнc сдcлалось даже совcстно.
-- Она хорошо сдcлала, замcтила мистриссъ Теттербей.
-- Лучше она ничего не могла сдcлать, замcтилъ мистеръ Теттербей, и вслcдъ за нимъ это же замcчаніе повторили дcти, отъ перваго до послcдняго.
-- Погодите, это еще не все, сказала мистриссъ Вилльямъ: -- Когда мы взошли наверхъ, въ бcдную комнату, больной, уже нcсколько часовъ лежавшій безъ чувствъ, вдругъ приподнялся на своей постелc, и, заливаясь горькими слезами, протянулъ ко мнc свои руки, и сказалъ, что онъ долгое время велъ развратную жизнь, но что теперь раскаевается искренно, душевно, во всcхъ своихъ грcхахъ. Прошедшее, закрытое отъ его глазъ какимъ-то гибельнымъ туманомъ, прояснилось во всей чистотc; онъ припомнилъ все, и убcдительно просилъ, чтобъ я вымолила за него прощенье и благословеніе у отца. Затcмъ я и мистеръ Редло, по его просьбc, начали молиться, и въ-продолженіе этой молитвы, лицо его озарилось какою-то необыкновенною радостью. Когда, наконецъ, я сcла подлc него, онъ взялъ мою руку, и задремалъ, но и во снc, по-видимому, не хотcлъ со мною разстаться, потому-что когда я отошла отъ постели, онъ опять въ полузабытьи началъ искать меня, и его успокоили только тcмъ, что другая особа принуждена была заступить мое мcсто и подать ему свою руку вмcсто моей. Вскорc мы ушли, потому-что мистеръ Редло непремcнно хотcлъ, чтобъ я сдcлала вамъ визитъ. О, вы не повcрите, какъ я счастлива!
Въ комнату вошелъ мистеръ Редло, не замcченный ни кcмъ, потому-что вся группа обступила свою гостью. Полюбовавшись на эту сцену, онъ пошелъ наверхъ, но столкнулся на лcстницc съ молодымъ студентомъ, который сломя голову бcжалъ въ гостиную
-- Доброе, милое созданіе, говорилъ молодой человcкъ, ставъ на колcни передъ мистриссъ Вилльямъ: -- простишь ли ты меня за мою жестокую неблагодарность?