-- О, Боже мой, Боже мой! воскликнула мистриссъ Вилльямъ:-- Вотъ и еще одинъ. Нcтъ, это ужь слишкомъ: я съ ума сойду. За что вы всc полюбили меня?
-- О, простите меня, мистриссъ Вилльямъ! говорилъ студентъ: -- Вчера я былъ не похожъ на самого себя. Не знаю, что со мною сдcлалось; но я тогда совсcмъ потерялъ разсудокъ, и это, вcроятно, было слcдствіемъ моей болcзни. За-то я теперь совсcмъ здоровъ, и понимаю свою вину. Какъ-скоро дcти произнесли здcсь ваше имя, туманъ исчезъ съ моихъ глазъ, и я опять получилъ способность видcть предметы въ настоящемъ ихъ свcтc. О, не плачьте, мистриссъ Вилльямъ! Ваши слезы раздираютъ мое сердце.
-- Успокойтесь, молодой человcкъ. Я не думала васъ упрекать, и вамъ ни-кчему просить прощенья. Я плачу отъ радости.
-- Стало-быть вы опять будете навcщать меня? Вы постараетесь окончить вашу работу?
-- Нcтъ, сказала мистриссъ Вилльямъ, осушая свои слезы: -- вамъ теперь никакой нcтъ нужды въ моей работc.
-- Что эта значитъ? Такъ ли вы меня прощаете?
Она отозвала его въ-сторону и шепнула на ухо:
-- Получены вcсти изъ вашего дома, мистеръ Эдмондъ.
-- Вcсти?.. какія?
-- Оттого ли, что вы долго не писали, когда сдcлались больны, или можетъ-быть подозрcніе возникло въ-слcдствіе перемcны почерка вашей руки, когда вы начали выздоравливать, только домашніе ваши догадались о вашей болcзни. Какъ вы полагаете: вамъ не будетъ хуже, если узнаете, въ чемъ состоятъ эти вcсти?