-- Покорнѣйше прошу васъ войти, сэръ, сказала она:-- если бы не вы, то радость наша обратилась бы въ печаль. Наше веселье будетъ не полно, если въ немъ не приметъ участія нашъ общій благодѣтель.
Тутъ она съ очаровательною граціею, хотя и съ примѣсью высокомѣрія, отъ котораго никогда не умѣла отдѣлаться, протянула свою бѣлую ручку къ высокой фигурѣ, стоявшей за окномъ; онъ схватилъ и стиснулъ ее такъ сильно, что у бѣдной дѣвушки искры посыпались изъ глазъ отъ страха, и пряча ручку въ складкахъ платья, она невольно какъ-то сжала ее отъ неудовольствія.
Былъ ли этотъ Колль-Дью сумасшедшій, или только дерзкій?
Гость больше не отказывался войти, и пошелъ за бѣлой фигуркой въ маленькую библіотеку, гдѣ горѣла лампа; тутъ мрачный незнакомецъ, толстякъ полковникъ и молодая хозяйка дома могли на свободѣ разсмотрѣть другъ друга. Эвлина взглянула въ смуглое лицо незнакомца и да, же вздрогнула отъ невольнаго чувства страха и непріязни къ нему; она потомъ объяснила отцу это невольное движеніе обычной въ народѣ поговоркой: "кто-то наступилъ на мою могилу".
И такимъ образомъ Колль-Дью присутствовалъ на балѣ, дававшемся въ честь дня рожденія Эвлины Блэкъ. Онъ сидѣлъ въ домѣ, который долженъ былъ достаться по праву ему,-- сидѣлъ, извѣстный всѣмъ только по данному ему имени, и всѣми покинутый и избѣгаемый. Это былъ тотъ самый человѣкъ, который жилъ теперь вмѣстѣ съ орлами и лисицами, выжидая удобнаго случая отомстить сыну врага своего отца, за бѣдность, униженіе, горе покойной матери, самоубійство отца, за грустную разлуку съ братьями и сестрами. Теперь онъ стоялъ здѣсь, какъ Самсонъ, обезсилѣвшій съ потерею волосъ; и это совершилось только потому, что у этой гордой дѣвушки были томные глаза, обворожительный ротъ и что она была такъ великолѣпна въ бѣломъ атласѣ и розахъ. Неподражаемо прекрасная въ толпѣ многихъ красавицъ, она двигалась среди друзей, стараясь не поддаваться обаянію мрачнаго взгляда неустанно слѣдившаго за него. Отецъ попросилъ ее быть любезнѣе съ несообщительнымъ гостемъ, котораго онъ хотѣлъ какъ нибудь примирить съ собою; она очень любезно предложила ему посмотрѣть новую картинную галлерею, сообщавшуюся съ гостиной; объясняла, какимъ образомъ полковнику удавалось пріобрѣсти ту или другую картину, и употребляла все искусство, какое только позволяла ей гордость, чтобы только докончить дѣло, начатое отцомъ, и старалась въ то же время держать себя по возможности далеко и отвлекать вниманіе гостя отъ своей особы, обращая его на всякія сколько нибудь замѣчательный вещи.
Колль-Дью слѣдовалъ за нею, вслушивался въ ея голосъ, не обращая вниманія на самыя слова; она не могла добиться отъ него ни разсужденій, ни возраженій. Наконецъ они остановились въ отдаленномъ и слабо освѣщенномъ углу, передъ окномъ, занавѣси котораго были отдернуты. Оно было раскрыто, и ничего не видно было изъ него кромѣ океана и полной луны, плывущей высоко надъ облаками и оставлявшей далеко за собою серебристыя полосы, которыя уносились въ пространство, раздѣляющее два свѣта. Разсказываютъ, что тутъ произошла слѣдующая, небольшая сцена.
-- Это окно, устроенное по плану моего отца, не даетъ ли вамъ понятія о его вкусѣ? сказала молодая хозяйка, которая, точно олицетвореніе красоты, вся облитая свѣтомъ, стояла, глядя на луну.
Колль-Дью не отвѣчалъ; но вдругъ, какъ разсказываютъ, попросилъ ее дать ему розу изъ букета приколотаго вмѣстѣ съ кружевомъ на ея груди.
Во второй разъ въ теченіи этого вечера глаза Эвлины Блэкъ сурово блеснули. Но вѣдь этотъ человѣкъ спасъ жизнь ея отцу! Она оторвала одинъ цвѣтокъ и граціозно; но въ то же время по возможности съ достоинствомъ, подобающимъ королевѣ, протянула ему. Колль схватилъ не только розу, но и подавшую ее руку, и торопливо осыпалъ ее поцалуями. Эвлина пришла, въ негодованіе.
-- Сэръ, закричала она: -- если вы джентльменъ, то вы сумасшедшій. Если вы не сумасшедшій, то вы не джентльменъ.