-- Сжальтесь надо мною, сказалъ Колль-Дью.-- Я васъ люблю. Боже мой, никогда еще я не любилъ ни одну женщину! А!-- закричалъ онъ увидя отвращеніе на ея лицѣ:-- вы ненавидите меня. Вы вздрогнули, когда мой взглядъ въ первый разъ встрѣтился съ вашимъ. Я люблю васъ, а вы отвѣчаете мнѣ ненавистью!
-- Да, отвѣчала, она съ горячностью, забывая все, кромѣ своего негодованія.-- Ваше присутствіе кажется мнѣ чѣмъ-то зловѣщимъ. И вы любите меня?-- ваши взгляды точно отрава для меня. Пожалуста, милостивый государь, не упоминайте мнѣ больше объ этомъ.
-- Не стану васъ больше безпокоить, сказалъ Колль-Дью, и подойдя къ окну, одной рукой ухватился за оконицу и, выпрыгнувъ изъ него, скрылся изъ вида.
Съ непокрытой головой, Колль-Дью направился не къ своему дому, но въ горы. Полагаютъ, что всю остальную часть ночи онъ блуждалъ по лабиринту холмовъ, пока свѣжій вѣтеръ не разогналъ на зарѣ облаковъ. Такъ какъ онъ проголодался и пробылъ на ногахъ больше сутокъ, то обрадовался, увидѣвъ передъ собою хижину. Войдя туда, онъ попросилъ напиться и угла, гдѣ бы могъ отдохнуть.
Въ домѣ уже все поднялось, и кухня была полна народомъ, утомленнымъ вслѣдствіе ночи, проведенной безъ сна; старики съ трубками въ зубахъ дремали у камина, тамъ и здѣсь сидѣли женщины, прислонившись головами къ колѣнямъ своихъ сосѣдокъ. Неспавшіе же крестились, когда мрачная фигура Колль-Дью показалась въ дверяхъ, потому что имя его не пользовалось хорошею славою; но хозяинъ дома попросилъ его войти, предложилъ молока, обѣщаясь испечь еще картофелю, и отвелъ его въ маленькую комнату за кухней, одинъ уголъ которой былъ устланъ верескомъ и гдѣ у очага сидѣли двѣ женщины, передававшія другъ другу разныя сплетни.
-- Путешественникъ, сказалъ старикъ, кивая головою и обращаясь къ женщинамъ, которыя, какъ бы въ подтвержденіе его словъ, отвѣтили ему: -- милости просимъ.
Колль-Дью бросился на верескъ и забился въ самый отдаленный уголъ комнаты.
Женщины на время прекратили разговоръ, но немного погодя, думая, что пришлецъ спитъ, начали снова толковать полушопотомъ. Комната освѣщалась только однимъ маленькимъ окномъ, чрезъ которое пробивался утренній свѣтъ; но Колль могъ разсмотрѣть лица сидѣвшихъ вокругъ огня: старухи, согнувшейся впередъ, съ протянутыми къ огню изсохшими руками, и дѣвушки, прислонившейся къ камину, съ здоровымъ лицомъ, блестящими глазами, и въ красномъ платьѣ, освѣщавшемся по временамъ угасающимъ пламенемъ.
-- Я не знаю, сказала дѣвушка: -- я до сихъ поръ никогда не слыхала о такой странной свадьбѣ. Вѣдь только три недѣли тому назадъ онъ всѣхъ увѣрялъ, что ненавидитъ ее хуже яда!
-- Поди же! сказала старуха, нагибаясь таинственно.-- Это-то мы всѣ знаемъ. Но что онъ могъ сдѣлать! Когда она приколдовала его бурра-босомъ!