На послѣдній изъ этихъ вопросовъ, замѣтьте, только на послѣдній, я отвѣчу: да, я знаю, кто сочиняетъ загадки.
Въ такомъ-то году -- пожалуй я скажу вамъ, что годъ этотъ можетъ считаться принадлежащимъ къ текущему столѣтію -- я былъ маленькимъ мальчикомъ -- очень бойкимъ маленькимъ мальчикомъ, хотя я и самъ это про себя говорю, и очень худощавымъ маленькимъ мальчикомъ. Оба эти свойства нерѣдко встрѣчаются вмѣстѣ. Я не скажу вамъ, сколько именно лѣтъ мнѣ было тогда, достаточно будетъ упомянуть, что я былъ въ школѣ недалеко отъ Лондона и находился въ тѣхъ годахъ, когда мальчиковъ обыкновенно одѣваютъ, или, по крайней мѣрѣ въ то время одѣвали, въ куртку и въ рубашку съ вышитою манишкою
Загадки съ малыхъ лѣтъ были для меня источникомъ высокаго и глубокаго наслажденья. Изученію этихъ задачъ я предавался съ непомѣрнымъ жаромъ; собираніемъ ихъ я занимался съ чрезвычайнымъ рвеніемъ. Въ то время въ нѣкоторыхъ періодическихъ изданіяхъ существовалъ обычай задавать загадку въ одномъ нумерѣ, а отвѣтъ на нее помѣщать въ слѣдующемъ. Между вопросомъ и отвѣтомъ проходилъ промежутокъ семи дней и ночей. О, если бы вы знали, что со мной дѣлалось въ этотъ промежутокъ времени! Всѣ часы недѣли, свободные отъ классныхъ занятій, я посвящалъ отыскиванью разгадки (не мудрено послѣ этого, что я былъ такъ худощавъ) и иногда -- я вспоминаю объ этомъ съ гордостью -- мнѣ удавалось доходить своимъ умомъ до разгадки прежде, чѣмъ нумеръ, содержавшій ее, доходилъ до меня оффиціальнымъ путемъ. Во времена моего бойкаго и худощаваго мальчишества былъ въ модѣ еще одинъ родъ шарадъ, казавшійся мнѣ гораздо головоломнѣе обыкновенныхъ загадокъ, выраженныхъ словами. То были, если можно такъ выразиться, символическія шарады, если не ошибаюсь, ихъ настоящее имя -- ребусы. Состояли онѣ изъ маленькихъ плохихъ рисунковъ, гравированныхъ на деревѣ и изображавшихъ самые невозможные предметы, перетасованные между собою въ самомъ нелѣпомъ безпорядкѣ: для вящшей путаницы были вклеены тамъ и сямъ буквы азбуки и даже подчасъ цѣлые отрывки словъ. Такъ вамъ случалось видѣть передъ собою купидона, чинящаго перо, рядомъ съ нимъ вертелъ, далѣе букву а, далѣе пюпитръ для нотъ, наконецъ флейту. Все это доставлялось вамъ въ субботу съ объявленіемъ, что въ слѣдующую субботу появится объясненіе этихъ поименованныхъ знаковъ. Въ назначенное время приходило объясненіе, но съ нимъ вмѣстѣ и новыя, еще худшія трудности: какая нибудь клѣтка для птицы, что-то похожее (или, вѣрнѣе, вовсе не похожее) на заходящее солнце, слово snip, колыбель и какое-то четвероногое, которое и самъ Бюффонъ не зналъ бы, къ какому классу отнести. На эти загадки я былъ тупъ, и во всю мою жизнь мнѣ удалось рѣшить только одну, какъ мы увидимъ ниже. Не везли мнѣ также шарады въ стихахъ съ нѣсколько натянутыми риѳмами, въ родѣ слѣдующей: "Мое первое боа -- констрикторъ, мое второе -- римскій ликторъ". Эти премудрости были мнѣ не подъ силу.
Помню я, разъ какъ-то случайно въ одномъ изданіи попался мнѣ ребусъ, отличавшійся болѣе искуснымъ исполненіемъ, чѣмъ тѣ, которые я видалъ до сихъ поръ. Ребусъ этотъ сильно заинтересовалъ меня. На первомъ мѣстѣ стояла буква А: затѣмъ слѣдовало изображеніе видимо очень добродѣтельнаго господина въ длинномъ платьѣ, съ сумкою, съ посохомъ и съ раковиною на шляпѣ; далѣе былъ представленъ дряхлый старикъ съ длинными сѣдыми волосами и бородою; затѣмъ красовалась цитра 2, а за нею слѣдовалъ какой-то господинъ на костыляхъ, который стоялъ передъ рѣшетчатыми воротами. Ребусъ этотъ не давалъ мнѣ ни днемъ, мы ночью покоя. Случилось мнѣ его видѣть въ публичной библіотекѣ одного приморскаго города, въ который я попалъ во время вакацій, и прежде чѣмъ вышелъ слѣдующій нумеръ, я уже долженъ былъ вернуться въ школу. Изданіе, въ которомъ появился этотъ замѣчательный ребусъ, было изъ дорогихъ и совершенно недоступно моему кошельку, такъ что у меня не было никакой возможности добраться до разгадки. Но я рѣшился одолѣть трудность во что бы то ни стало и, боясь перезабыть символическія изображенія, записалъ ихъ по порядку. Пока я былъ занятъ перепискою, голова моя внезапно озарилась лучезарною мыслью. "А pilgrim-age to Cripple-Gate {Буква А есть въ то же время и неопредѣленный членъ. Pilgrim значитъ пилигримъ, age -- старость, two -- два, cripple -- калѣка, gate -- ворота. Можно эти слова выговорить и такъ: А pilgrimage to Cripple-Gate, т. e. путешествіе въ Крипль-Гетъ. Пp. перев. } -- ужь не это ли разгадка?" подумалъ я. Какъ знать, побѣдилъ ли я, или былъ побѣжденъ? Нетерпѣніе мое дошло наконецъ до такихъ предѣловъ, что я рѣшился написать редактору періодическаго изданія, въ которомъ появился смутившій меня ребусъ, письмо, въ которомъ умолялъ его сжалиться надо мною и вывести меня изъ неизвѣстности. Отвѣта на мое письмо я не получилъ. Быть можетъ, онъ и былъ помѣщенъ въ краткихъ отвѣтахъ корреспондентамъ, печатавшихся въ журналѣ, но для того, чтобы добраться до него, мнѣ бы надо купить самый журналъ.
Я упоминаю обо всѣхъ этихъ подробностяхъ потому, что онѣ состояли въ довольно тѣсной связи съ однимъ небольшимъ приключеніемъ, которое, при всей своей кажущейся незначительности, имѣло вліяніе на мою послѣдующую судьбу. Приключеніе это состояло въ томъ, что пишущій эти строки отважился самъ сочинить загадку. Сочиненіе ея стоило мнѣ не малыхъ трудовъ. Написалъ я ее на аспидной доскѣ, послѣ неоднократнаго стиранья то того, то другаго слова. Много пришлось мнѣ попотѣть, прежде чѣмъ я формулировалъ ее такъ, какъ мнѣ хотѣлось. "Почему, гласила загадка въ своей окончательно исправленной формѣ,-- почему молодой человѣкъ, плотно покушавшій пуддинга, который въ семъ заведеніи подается прежде мяса, походитъ на метеоръ?-- Потому что онъ совсѣмъ полонъ {Здѣсь непереводимая игра словѣ: effulgent значитъ блестящій; слова же а full gent значатъ совсѣмъ полный человѣкъ.}
А что? вѣдь право, для перваго начала недурно? Конечно, въ мысли нѣтъ ничего такого, что изобличало бы изъ ряду выходящія, не но лѣтамъ развитыя способности; поводомъ къ моей остротѣ послужила чисто мальчишеская досада на одно изъ злоупотребленій нашей школы. Вотъ почему загадка эта не лишена нѣкотораго археологическаго интереса, такъ какъ въ ней намекаетси на обычай, въ настоящее время совершенно устарѣвшій, подавать въ учебныхъ заведеніяхъ пуддингъ прежде мяса, съ цѣлью уменьшить аппетитъ воспитанниковъ (а кстати разстроить ихъ здоровье).
Загадка моя, хотя и была написана на хрупкой засаленной доскѣ легко стирающимся грифелемъ, тѣмъ-не менѣе перешла въ потомство. Ее подхватили, она понравилась и разошлась по всей школѣ, пока, наконецъ, не дошла до ушей директора. Эта скаредная личность не имѣла ни малѣйшаго чутья въ дѣлѣ изящнаго. Меня потребовали къ директору; на вопросъ, дѣйствительно ли это художественное произведеніе мое?-- я отвѣчалъ утвердительно. Вслѣдъ затѣмъ я былъ награжденъ весьма чувствительнымъ тумакомъ въ голову и въ придачу получилъ строжайшее приказаніе немедленно сѣсть за ту самую доску, на которой первоначально была сочинена моя загадка, и двѣ тысячи разъ написать на ней: "дѣлать сатирическія замѣчанія опасно".
Не смотря на этотъ актъ самоуправства со стороны грубаго животнаго, постоянно обращавшагося со мною, какъ будто во мнѣ никакого не было проку (тогда какъ я былъ твердо убѣжденъ въ противномъ), мое благоговѣніе къ великимъ умамъ, отличившимся въ этой области искусствъ, о которой идетъ рѣчь, росло вмѣстѣ съ годами и крѣпло вмѣстѣ съ... и т. д. Знаете ли вы, какое удовольствіе, какое наслажденіе доставляютъ загадки людямъ съ здоровымъ складомъ ума? Знаете ли вы, какое чувство невиннаго торжества, преисполняетъ душу человѣка, предлагающаго задачу въ обществѣ, гдѣ всѣ слышатъ ее въ первый разъ? Онъ одинъ обладаетъ отвѣтомъ. Его положеніе самое завидное, онъ заставляетъ всѣ сердца замирать въ ожиданіи, а самъ сохраняетъ довольную и спокойную улыбку. Участь остальныхъ въ его рукахъ, онъ счастливъ, невинно счастливъ.
Но кто же начинаетъ загадки?
Да вотъ хоть бы я.