-- Юнисъ, проговорилъ онъ ласково, но чуть слышно: я тебѣ все разскажу.
Я стала возлѣ него на колѣни и глядѣла ему въ лицо. Тутъ онъ разсказалъ мнѣ длинную, печальную повѣсть, съ каждымъ словомъ которой школьные дни отодвигались отъ меня все дальше и дальше и становились все болѣе и болѣе похожими на отжившее прошлое. Заключилъ онъ свой разсказъ тѣмъ, что люди эти присланы его кредиторами, чтобы описать нашъ старый домъ, въ которомъ жила и умерла моя мать, со всѣмъ, что въ немъ находилось.
Въ первую минуту дыханье сперлось у меня въ груди, точно и я вотъ сейчасъ готова впасть въ истерику, какъ Присцилла. Но я сообразила, что отъ этого отцу моему будетъ не легче, и минуты двѣ спустя я на столько совладѣла собою, что могла снова бодро взглянуть ему въ лицо. Затѣмъ онъ сказалъ, что ему нужно заняться своими счетными книгами; я поцаловала его и ушла.
Въ гостиной Присцилла лежала неподвижно съ закрытыми глазами, а Сузанна казалась погруженною въ глубокую думу. Ни одна изъ нихъ и не замѣтила, какъ я уходила и слова вошла. Я отправилась въ кухню посовѣтоваться съ Дженни на счетъ обѣда моего отца. Она сидѣла, раскачиваясь на своемъ стулѣ, и терла себѣ глаза своимъ грубымъ фартукомъ до красноты. Тутъ де въ старомъ креслѣ, когда-то принадлежавшемъ моему дѣду -- кто изъ братьевъ не зналъ имени Джоржда Фильдинга?-- сидѣлъ одинъ изъ незнакомцевъ. На немъ была поношенная бурая шляпа, изъ-подъ которой онъ пристально глядѣлъ на пучокъ сушеныхъ травъ, привѣшенныхъ къ крючку, спускавшемуся съ потолка. Я вошла и какъ громомъ пораженная остановилась на порогѣ, но взглядъ его и тутъ не перемѣнилъ направленія; онъ только сложилъ ротъ, какъ бы собираясь свистать.
-- Добраго утра, сэръ, проговорила я, какъ только успѣла немножко оправиться. Я помнила слова отца, что мы должны смотрѣть на этихъ людей просто какъ на орудія, черезъ которыя провидѣнію угодно было ниспослать намъ скорбь.-- Могу я спросить васъ, какъ ваше имя?
Незнакомецъ пристально на меня поглядѣлъ. Затѣмъ онъ едва замѣтно про себя усмѣхнулся.
-- Имя мое Джонъ Робинсъ, проговорилъ онъ;-- Отечество мое -- Англія, Вудбери мое мѣсто жительства и Христосъ мое спасеніе.
Проговорилъ онъ это нараспѣвъ, потомъ глаза его замигали, какъ бы отъ чувства внутренняго довольства самимъ собою, и снова устремились на пучокъ майорана, привѣшенный къ потолку. Я же, вникнувъ хорошенько въ его отвѣтъ, нашла въ немъ много утѣшительнаго для меня.
-- Это мнѣ пріятно слышать, отвѣчала я: -- потому что сами мы люди религіозные и меня смущало опасеніе, что вы человѣкъ иныхъ понятій.
-- О, будьте увѣрены, миссъ, я васъ ничѣмъ не обезпокою, проговорилъ онъ.-- Только вотъ скажите Мери, чтобы она не скупилась выдавать мнѣ мою порцію пива, а отъ меня вамъ никакой непріятности не будетъ.