-- Благодарю васъ, отвѣчала я.-- Дженъ, слышишь, что говоритъ мистеръ Робинсъ. Вынь изъ камода простыни, просуши ихъ хорошенько и приготовь для него постель въ комнатѣ для пріѣзжихъ братій. Тамъ вы найдете на столѣ, мистеръ Робинсъ, библію и молитвенникъ.-- Я повернулась, чтобы выдти изъ кухни, какъ вдругъ этотъ странный человѣкъ ударилъ по столу кулакомъ съ такою силою, что я вздрогнула.
-- Миссъ, проговорилъ онъ, вы не тужите. А если кто другой паче чаянья васъ обидитъ, то вспомните про Джона Робинса изъ Вудбери; я во всякое время готовъ вамъ услужить, по моей ли части случится дѣльце, или въ другимъ чемъ. Ну вотъ те...
Онъ хотѣлъ что-то еще сказать, но вдругъ остановился и лицо его приняло нѣсколько болѣе румяный оттѣнокъ; затѣмъ онъ снова уставился въ потолокъ, а я вышла изъ кухни.
Послѣ того я помогала отцу сладить счеты по его книгамъ и тутъ мнѣ какъ нельзя лучше пригодилась легкость, съ которою я всегда рѣшала ариѳметическія задачи.
P. S. Сегодня ночью мнѣ снилось, что въ нашу колонію вторглось непріятельское войско, подъ предводительствомъ Джона Робинса, который непремѣнно хотѣлъ сдѣлаться нашимъ пасторомъ.
10 ноября. Я ѣздила въ одно мѣсто за пятьдесятъ миль отсюда; половину этой дороги я сдѣлала въ мальпостѣ. Я не давно только узнала, что братъ моей матери, богатый человѣкъ, изъ мірскихъ, живетъ въ пятнадцати миляхъ отъ Вудбери. Онъ не принадлежитъ къ нашей сектѣ и былъ очень недоволенъ, когда мать моя вышла замужъ за моего отца. Оказывается тоже, что Сузанна и Присцилла не родныя дочери моей матери. Отецъ мой питалъ слабую надежду, что нашъ богатый родственникъ, быть можетъ, согласится помочь намъ въ нашей бѣдѣ; а потому я и отправилась къ нему, напутствуемая благословеніями и молитвами моего отца. Братъ Муръ, пріѣзжавшій вчера повидаться съ Присциллой, вышелъ ко мнѣ на встрѣчу на Вудберійской станціи желѣзной дороги и проводилъ меня до кареты, которая должна была доставить меня въ селеніе моего дяди. Этотъ братъ Муръ гораздо старше, чѣмъ я думала, и лицо у него такое широкое, некрасивое и дряблое, я право удивляюсь, какъ это Присцилла согласилась дать ему слово. Впрочемъ онъ былъ очень добръ ко мнѣ и не уходилъ вплоть до того времени, когда мальпостъ выѣхалъ со двора гостинницы. Но не успѣла я потерять его изъ виду, какъ я забыла о немъ и думать, и вся ушла въ размышленія о томъ, что скажу я моему дядѣ.
Домъ моего дяди стоитъ одиноко, окруженный лугами и группами деревьевъ, листья которыхъ въ настоящее время года совсѣмъ облетѣли, такъ что вѣтви ихъ, раскачивавшіяся въ сыромъ и тяжеломъ воздухѣ, походили на перья похороннаго катафалка. Рука моя сильно дрожала, когда я взялась за ручку молотка, на которой была изображена какая-то осклабляющаяся голова. Я рванула ее только разъ, но съ такою силою, что собаки подняли страшный лай и грачи закаркали на деревьяхъ. Служанка провела меня черезъ низенькія сѣни въ гостиную; потолокъ этой послѣдней комнаты былъ тоже очень низкій, но самая комната была просторная и красивая, съ яркимъ малиновымъ отсвѣтомъ, на которомъ глазу какъ-то отрадно было отдохнуть послѣ сѣраго мрака ноябрьскаго дня. Было уже за полдень. Высокій красивый старикъ лежалъ на диванѣ и крѣпко спалъ. По другую сторону камина сидѣла какая-то крошечная старушка, которая, при моемъ появленіи, приподняла указательный палецъ, давая мнѣ знать, чтобы я молчала, потомъ указала мнѣ на стулъ возлѣ камина. Я присѣла и вскорѣ вся ушла въ глубокую думу.
Наконецъ молчаніе было нарушено соннымъ голосомъ старика, спрашивавшаго:
-- Это что за дѣвушка?
-- Имя мое Юнисъ Фильдингъ, отвѣчала я, почтительно вставая передъ старикомъ, который былъ мой дядя.