Я началъ ухаживать за моей женой съ подножки моей повозки. Право такъ. Она была молодая женщина изъ Суффолька, и случилось это въ Ипсичскомъ рынкѣ, противъ лавки лабазника. Въ одну субботу я замѣтилъ ее у окна, и оцѣнилъ ея достоинства. Она мнѣ очень понравилась, и я себѣ сказалъ: "если этотъ товаръ еще не проданъ, то я его куплю". Въ слѣдующую субботу я остановился съ своей повозкой на томъ же мѣстѣ, и былъ въ отличномъ расположеніи духа, всѣхъ смѣшилъ и быстро сбывалъ свой товаръ. Наконецъ я вынулъ изъ моего жилета вещицу, завернутую въ мягкую бумагу, и предложилъ ее покупателямъ съ слѣдующими словами, при чемъ глядѣлъ въ то окно, у котораго она сидѣла: "вотъ вещь, которую я продаю въ заключеніе, мои прекрасныя и цвѣтущія здоровьемъ англійскія дѣвы; я предлагаю ее только вамъ, милымъ суффолькскимъ красавицамъ, но никому не продамъ ее дешевле 1000 фунтовъ. Что же это такое? Такъ и быть, скажу вамъ: вещица эта золотая, и хотя въ ней есть отверстіе, но она не сломана; она крѣпче всякихъ оковъ, хотя и у же каждаго изъ моихъ десяти пальцевъ. А почему десять пальцевъ? Признаюсь, когда мои родители передали мнѣ свое имущество, мнѣ досталось по дюжинѣ простынь, полотенецъ, скатертей, ножей, вилокъ, столовыхъ и чайныхъ ложекъ, и только мнѣ не хватало двухъ пальцевъ до дюжины, чего я и до сихъ поръ не могъ пополнить. Ну такъ что же это за вещица? Я вамъ скажу, это золотое кольцо, завернутое въ серебряную папильотную бумагу, которую я снялъ съ блестящихъ локонъ красивой старой лэди Трединдлъ-Стритъ въ Лондонѣ. Я бы вамъ этого не сказалъ, потому что вы бы мнѣ не повѣрили, если бы я не представилъ вамъ эту бумажку какъ доказательство. Что же это такое наконецъ? Западня нашему брату, ручныя оковы, приходскія колодки и все это объясняется одною золотою вещицею. Опять что же это такое? Обручальное кольцо. Я скажу вамъ, какое употребленіе я изъ него сдѣлаю: за деньги конечно не продамъ, но намѣренъ дать его той изъ васъ, мои красавицы, которая первая засмѣется, и тогда завтра утромъ я зайду къ ней какъ только часы пробьютъ половину десятаго, и отправлюсь съ нею въ церковь, чтобы попросить огласить насъ". Она засмѣялась и получила кольцо. Когда я зашелъ къ ней утромъ, она сказала: "вы ли это и имѣете ли вы серьезныя намѣренія?" "Да, это я", сказалъ я: "на вѣки буду вашимъ и имѣю серьезныя намѣренія". Такъ мы и поженились.
Она была не дурная женщина, но съ норовомъ. Не будь этого, она была бы порядочною женою, и если бы она могла отдѣлаться отъ этого недостатка, я бы не промѣнялъ ее ни на одну женщину изъ всей Англіи. Но я ее и безъ того не промѣнялъ, и до самой ея смерти мы прожили вмѣстѣ, итого -- 13 лѣтъ. Теперь, лэди и джентльмены, я сообщу вамъ одну тайну, которой вы пожалуй не повѣрите. Прожить тринадцать лѣтъ съ женою дурнаго характера въ чертогѣ -- было бы испытаніемъ для худшаго изъ васъ, но прожить столько же времени въ повозкѣ было бы испытаніемъ для лучшаго изъ васъ. Подумайте только о томъ, какъ тѣсно въ повозкѣ. Тысячи супружескихъ паръ припѣваючи живутъ въ великолѣпныхъ палатахъ,-- но право, всѣ онѣ бросились бы въ судъ просить о разводѣ, если бы имъ пришлось пожить въ тѣсной повозкѣ. Раздражаетъ ли васъ тряска, не берусь рѣшить, но въ повозкѣ дурное расположеніе духа васъ не покидаетъ. Капризы и брань въ повозкѣ невыносимы для того, кто ихъ выслушиваетъ.
А кажется, такъ хорошо можно было бы прожить и въ повозкѣ! Просторная повозка, къ наружной части которой привязанъ крупный товаръ, съ дорожною постелью внутри, тамъ же котелокъ съ мѣднымъ чайникомъ, каминъ на случай холодной погоды, дымовая груба, висячая полка, шкафъ, собака и лошадь. Чего вамъ больше? Вы сворачиваете то на лужокъ, но на окраину дороги, связываете ноги старой лошади и пускаете ее пастись на свободѣ, сами разводите огонь, варите похлебку, и вамъ такъ хорошо, что вы бы даже не захотѣли быть сыномъ самого императора французовъ. Но каково вамъ въ повозкѣ съ сварливою женою, осыпающею васъ и бранью, и попавшимся подъ руку товаромъ? Какъ тогда опредѣлите вы свои чувства?
Моей собакѣ не хуже моего было извѣстно дурное расположеніе духа моей жены. Не успѣвалъ еще разразиться гнѣвъ ея, какъ собака взвизгивала и убѣгала. Ужь какимъ образомъ собака это предчувствовала -- было для меня тайной, но предчувствіе невзгоды заставляло ее даже пробуждаться отъ глубочайшаго сна и съ визгомъ улепетывать подальше. И я тогда завидовалъ ей.
Но что хуже всего, такъ это то, что у насъ родилась дочь, а я отъ всей души люблю дѣтей. Когда она приходила въ ярость, то била ребенка. И эта привычка ея приняла такіе громадные размѣры, когда ребенку было около четырехъ или пяти лѣтъ, что я самъ, заложивъ за плечо бичь и шагая рядомъ съ моею старою лошадью, плакалъ и рыдалъ не меньше маленькой Софи. И чѣмъ я могъ ей помочь? Если бы вздумалось мнѣ укрощать нравъ жены въ повозкѣ, то дѣло бы дошло до драки, чему способствуетъ величина и устройство экипажа. Да притомъ это еще хуже пугало ребенка, и на его долю доставалось еще больше колотушекъ; встрѣчаясь же съ посторонними, мать ея не упускала случая жаловаться на меня, отчего и распространилось общее мнѣніе, "что негодяй Чипъ-Джекъ бьетъ свою жену".
Маленькая Софи была славная дѣвочка! Она сильно привязалась къ бѣдному отцу, хотя онъ и мало могъ ей помочь. Она отличалась массою блестящихъ черныхъ и вьющихся волосъ. Удивляюсь, какъ я не сошелъ съ ума, видя столько разъ, какъ мать гналась за ней и схвативъ ее за эти волосы, валила ее на земь и била. Славное дитя была Софи, какъ я уже замѣтилъ.
-- Не принимай это къ сердцу въ другой разъ, милый батюшка, шептала она мнѣ съ разгорѣвшимся лицомъ и влажными отъ слезъ глазами: и знай, что если я не кричу, то значитъ, мнѣ не очень больно; да и кричу я больше для того, чтобы мать поскорѣе отстала отъ меня. Что она бѣдная перенесла изъ-за меня!-- Во всемъ прочемъ мать заботилась о ней, она безъ устали работала на нее и одѣвала ее чисто. Такія-то бываютъ несообразности. Однажды мы были въ болотистой мѣстности, погода стояла плохая и у Софи сдѣлалась горячка. Больная, она отказывалась отъ всѣхъ заботъ матери, и ни за что не позволяла ей до себя прикасаться; на всѣ предложенія послѣдней отвѣчала отрицательно, причемъ прятала свое маленькое личико на моемъ плечѣ и сильнѣе прижималась ко мнѣ.
Дѣла мои были хуже, чѣмъ когда либо, чему не мало помогли желѣзныя дороги, которыя со временемъ окончательно уничтожатъ наше ремесло. Я сидѣлъ безъ копѣйки, и разъ ночью, во время болѣзни Софи, намъ пришлось или остаться безъ пищи, или же сдѣлать привалъ.
Бѣдный ребенокъ не хотѣлъ сойти съ моихъ рукъ и лечь, да и у меня не хватало духа положить ее, такъ что я помѣстился на подножкѣ повозки, держа дѣвочку на рукахъ. Увидѣвъ насъ, всѣ засмѣялись, и одинъ болванъ (котораго я возненавидѣлъ) сказалъ: -- возьмите два пенса за нее.
-- Ахъ вы деревенскіе олухи, сказалъ я, чувствуя на сердцѣ ужасную тяжесть: предупреждаю васъ, что я намѣренъ выманить у васъ деньги и дать вамъ больше, чѣмъ стоятъ ваши деньги, вслѣдствіе чего вы всегда, въ ожиданіи встрѣчи со мною, будете забирать впередъ ваше недѣльное жалованье, но встрѣтить меня больше вамъ не удастся.-- "А почему?" -- Потому что я составилъ себѣ состояніе, продавая мой товаръ семьюдесятью процентами дешевле, чѣмъ онъ мнѣ самому стоитъ. За это меня и назначатъ на будущей недѣлѣ въ палату пэровъ съ титуломъ герцога Чипъ и маркиза Джекалурудъ. Теперь скажите, что вамъ нужно, и вы все получите. Но не сказать ли вамъ сначала, отчего этотъ ребенокъ у меня на рукахъ? Вы не хотите знать? Ну такъ знайте. Она принадлежитъ къ феямъ. Она предсказываетъ будущее. Про васъ она можетъ мнѣ все разсказать на ухо, и скажетъ, если вы намѣрены что нибудь у меня купить. Нужна ли вамъ пила? Нѣтъ, говоритъ мнѣ она, не нужна, потому что вы не умѣете ею владѣть. А вотъ пила, которая была бы сущей находкою для искуснаго работника, за четыре шиллинга, за три шиллинга и шесть пенсовъ и даже за три, за два шиллинга шесть пенсовъ, за два и даже восьмнадцать пенсовъ. Но ни одному изъ васъ я не отдамъ ея ни за какую цѣну потому, что знаю вашу неловкость и боюсь, чтобы въ вашихъ рукахъ она не сдѣлалась орудіемъ смерти. По этой же причинѣ не продамъ вамъ трехъ рубанковъ, вы лучше и не торгуйтесь. Теперь я ее спрошу, что вамъ нужно. И я ей шепнулъ: "головка твоя горитъ, ужь не болитъ ли она у тебя, моя дорогая"; на что она отвѣтила не открывая глазъ: "немного, батюшка".-- Эта маленькая предвѣщательница находитъ, что вамъ нужна записная книга. Чего-же вы ея не спросили прежде? Вотъ она, посмотрите. Въ ней двѣсти страницъ, а если вы мнѣ не вѣрите, то сосчитайте; страницы разграфлены для расходовъ, тутъ есть карандашъ для записыванія ихъ, перочинный ножъ съ двумя лезвеями для выскабливанія, книга съ печатанными таблицами для вычисленія вашихъ доходовъ и складной стулъ, на которомъ вы можете сидѣть въ то время, когда будете обдумывать эти доходы.-- Далѣе. Дождевой зонтикъ, которымъ вы можете укрываться въ темную ночь отъ луны. Я васъ не спрошу, сколько вы дадите, не спрошу вашу послѣднюю цѣну. Какая же наименьшая плата, назначаемая вами? Не стыдитесь сказать; моя маленькая гадальщица уже предвидитъ вашу цѣну (тутъ я сдѣлалъ видъ, что я ее спрашиваю шопотомъ; я поцаловалъ ее, и она отвѣтила мнѣ тѣмъ же). Она говоритъ, что вы намѣрены дать только три шиллинга и три пенса, и если бы не она мнѣ это сказала, то я бы не повѣрилъ этому. Три шиллинга и три пенса! Въ числѣ продаваемыхъ вещей есть таблица, по которой можно вычислить до 40,000 фунтовъ годоваго дохода! Съ такимъ доходомъ вы жалѣете трехъ шиллинговъ и трехъ пенсовъ! Ну такъ я же скажу вамъ мое мнѣніе. Я такъ ненавижу три пенса, что готовъ отдать вамъ за три шиллинга. Возьмите. За три шиллинга! Продано. Передайте вещи счастливцу.