-- Куда вы идете теперь, Юнисъ? спросилъ онъ.
Это привѣтствіе звучало гораздо пріятнѣе обыкновеннаго, холоднаго эпитета миссъ. Я сказала ему, что дорога къ тюрьмѣ мнѣ извѣстна, ибо недавно тамъ была, и осматривала ея наружность. Я замѣтила, что на глазахъ его навернулись слезы, но не сказавъ ни слова, онъ взялъ меня подъ руку, и я молча, но съ весьма замѣтнымъ облегченіемъ сердца, пошла рядомъ съ нимъ къ большимъ воротамъ темницы моего отца.
Мы вошли на четыреугольный дворъ, гдѣ ничего не было видно, кромѣ сѣраго зимняго неба, плоско висѣвшаго надъ головой; тутъ былъ мой отецъ; съ сложенными на грудь руками и опущенной головой такъ низко, какъ будто ей никогда болѣе не суждено и подниматься, онъ мѣрными шагами ходилъ взадъ и впередъ. Я громко вскрикнула, подбѣжала, бросилась къ нему на шею, и больше ничего не помнила до тѣхъ поръ, когда открыла глаза въ небольшой пустой комнатѣ; -- отецъ держалъ меня въ своихъ объятіяхъ, между тѣмъ какъ Гавріилъ стоялъ передо мной на колѣняхъ и отогрѣвалъ мои руки, осыпая ихъ безпрестанными поцалуями.
Послѣ того Гавріилъ и мой отецъ вступили въ переговоры; но вскорѣ пришелъ братъ Муръ, и Гавріилъ удалился. Братъ Муръ торжественнымъ тономъ сказалъ:
-- Этотъ человѣкъ представляетъ собою волка въ овечьей шкурѣ, а наша Юнисъ -- нѣжную овечку.
Не могу повѣрить, что Гавріилъ -- волкъ.
Декабря 2. Я наняла комнату въ одномъ изъ ближайшихъ къ тюрьмѣ коттэджей, занимаемомъ Джономъ Робинсомъ и его женой. Такимъ образомъ я могу проводить каждый день съ моимъ отцомъ.
Декабря 13. Мой отецъ пробылъ въ тюрьмѣ ровно двѣ недѣли. Братъ Муръ вчера вечеромъ приходилъ повидаться съ Присциллой и сегодня поутру долженъ представить намъ свой планъ для освобожденія моего отца. Я отправляюсь въ тюрьму встрѣтиться съ нимъ.
Когда я вошла въ комнату, мой отецъ и братъ Муръ казались сильно встревоженными; и въ добавокъ отецъ сидѣлъ откинувшись къ спинкѣ стула, какъ бы утомленный послѣ долгой борьбы.
-- Разскажи ей, братъ, сказалъ онъ, и братъ Муръ разсказалъ намъ о небесномъ видѣніи, которое представилось ему и повелѣло нарушить клятву, данную Присциллѣ, и жениться на мнѣ -- представьте на мнѣ! Видѣніе изчезло и въ памяти его остались слова: -- это видѣніе, а не грезы,-- оно не требуетъ растолкованія.