-- Поэтому, Юнисъ, сказалъ онъ съ благоговѣніемъ:-- вы и Присцилла должны покориться этому велѣнію,-- иначе вы сдѣлаетесь ослушницами воли Господа.
Это оглушило меня какъ сильнымъ ударомъ, но все таки я услышала, что онъ прибавилъ слѣдующія слова:
-- Видѣніе повелѣло мнѣ также освободить вашего отца въ тотъ самый день, въ который вы сдѣлаетесь моей женой.
-- Но, сказала я наконецъ, почувствовавъ къ нему полное отвращеніе: -- это было бы позорной обидой для Присциллы. Такое видѣніе не можетъ быть низпослано съ неба,-- это ложное видѣніе, обманъ чувства. Почему же оно не велѣло вамъ жениться на Присциллѣ и освободить моего отца?-- Нѣтъ, нѣтъ -- это ложное видѣніе.
-- Нѣтъ, сказалъ онъ, устремивъ на меня свой взглядъ: -- по моему собственному убѣжденію я выбралъ Присциллу безразсудно. Въ этомъ я сдѣлалъ ошибку; но за эту ошибку я обѣщалъ ей половину приданаго.
-- Отецъ! вскричала я: -- я также какъ и онъ должна бы получить какое нибудь велѣніе свыше. Почему только ему одному должно представиться видѣніе?
Я прибавила къ этому, что отправлюсь домой, навѣщу Присциллу и потомъ буду искать знаменія для моего руководства.
Декабря 14. Когда я воротилась домой, Присцилла лежала въ постелѣ и отказала мнѣ въ свиданіи. Я встала сегодня въ пять часовъ утра и спустилась въ общую нашу гостиную. Когда я зажгла лампу, комната показалась какою-то покинутою, опустѣлою, и въ тоже время мелькнула идея, что тутъ недавно находились неземныя существа, какъ будто моя покойная мать и ея дѣти, которыхъ я никогда не видѣла, сидѣли ночью подлѣ камина, какъ сидѣли мы въ теченіи дня. Быть можетъ, она, узнавъ о моей горести, оставила какіе нибудь знаки, по которымъ бы я могла сыскать для себя совѣтъ и утѣшеніе. На столѣ лежала моя библія, но она была закрыта, ея ангельскіе пальчики не открыли ее на страницѣ, которою бы я могла руководиться. Пріискатъ для себя такое руководство другаго способа не было, какъ только бросить жребій.
Я отрѣзала три маленькіе лоскуточка бумаги одинаковой длины и совершенно Схожихъ между собою,-- три, хотя въ дѣйствительности мнѣ нужно было только два. На одномъ я написала:-- быть женой брата Мура,-- на другомъ: быть незамужней сестрой. Третій положила на конторку безъ всякой надписи, какъ будто ожидая, что на немъ напишется какое нибудь имя, и вдругъ весь пронзительный холодъ зимняго утра превратился для меня въ удушливой зной, такъ что я открыла окно и дала морозному воздуху освѣжитъ мнѣ лицо. Въ душѣ я сказала себѣ, что предоставляю себя случаю, хотя совѣсть и терзала меня за слово "случай". Поэтому я разложила три лоскуточка бумаги между листами библіи и стала противъ нихъ, страшась вынуть жребій, содержавшій тайну моей будущей жизни.
Для отличія одного лоскуточка отъ другаго не было никакого знака, и я ни подъ какимъ видомъ не рѣшилась протянуть руку и выдернуть одинъ изъ нихъ; ибо тогда я была бы уже обязана выполнить торжественный приговоръ. Сдѣлаться женою брата Мура казалось слишкомъ ужаснымъ; домъ незамужнихъ сестеръ, гдѣ одинокія сестры жили, имѣя все общее, представлялся мнѣ скучнымъ, монотоннымъ и даже пустыннымъ. Ну, а если вынется чистый лоскутокъ! Сердце мое затрепетало; снова и снова протягивала я руку и снова отводила ее назадъ; масло въ лампѣ догорало, ея свѣтъ становился тусклѣе и тусклѣе, и я, страшась опять остаться безъ указанія, какъ дѣйствовать, выдернула средній лоскутокъ. При мерцаніи потухавшаго свѣта, я прочитала на немъ: быть женой б рата Мура.