Въ это время поѣздъ остановился въ Шармонѣ и въ наше отдѣленіе вошелъ Левисонъ съ бѣлымъ макинтошемъ на одной рукѣ и съ связкою зонтиковъ и тросточекъ въ другой.
-- Нѣтъ, поэнъ по соверену -- игра не по мнѣ! сказалъ онъ, вынимая колоду картъ.-- Но если вы и майоръ и мистриссъ Бакстеръ желаете сыграть роберъ, по шиллингу поенъ, то я къ вашимъ услугамъ. Срѣжьте, кому сдавать.
Мы согласились съ удовольствіемъ. Колода срѣзана. Мнѣ и мистриссъ Бакстеръ предстояло играть противъ майора и Левисона. Мы выигрывали почти каждую игру. Левисонъ игралъ весьма осторожно; майоръ хохоталъ, разговаривалъ и всегда забывалъ, съ чего ходили.
Все-таки время убивалось; черная и красная масти мѣнялись съ замѣчательной послѣдовательностью; мы трунили надъ необыкновеннымъ счастьемъ майора, надъ строгой аккуратностью Левисона, надъ жадностью къ взяткамъ мистриссъ Бакстеръ,-- словомъ, представляли собой такую пріятную партію, какой, быть можетъ, никогда еще не освѣщалъ тусклый фонарь вагона желѣзной дороги. Не смотря на то, я ни о чемъ больше не думалъ, какъ о моихъ драгоцѣнныхъ двухъ ящикахъ.
Мы неслись по Франціи, ничего не видя, ничего не замѣчая, и такъ мало думали о способахъ нашего передвиженія, какъ будто мы были четыре принца изъ арабскихъ сказокъ, расположившіеся на коврѣ-самолетѣ.
Игра постепенно начинала сопровождаться промежутками, между тѣмъ какъ разговоръ становился безпрерывнѣе. Левисонъ, по обыкновенію, въ туго затянутомъ галстухѣ, невозмутимый и пунктуальный, сдѣлался разговорчивымъ. Онъ говорилъ преимущественно о своемъ занятіи.
-- Много лѣтъ я вникалъ въ этотъ предметъ, сказалъ онъ яснымъ и мѣрнымъ голосомъ: -- и наконецъ-то открылъ величайшій секретъ, котораго такъ долго ждали непромокаемыя издѣлія всякаго рода, именно: какимъ образомъ сообщить исходъ изъ тѣла испаринѣ и въ то же время охранить его отъ дождя. По возвращеніи въ Лондонъ, сейчасъ же предлагаю этотъ секретъ фирмѣ Макинтоша за десять тысячъ фунтовъ; въ случаѣ отказа, немедленно открою въ Парижѣ магазинъ, дамъ новой своей фабрикѣ названіе Маджентошъ, въ честь великой итальянской побѣды французскаго императора, и преспокойно начну наживать милліоны,-- вотъ мой планъ.
-- Вотъ, что называется, дѣловой-то тонъ! сказалъ майоръ съ восхищеніемъ.
-- Ахъ, майоръ, вскричала его жена: -- если бы ты имѣлъ только частицу благоразумія и энергіи, тогда бы дивнымъ давно былъ полковникомъ.
Послѣ этого Девисонъ заговорилъ о замкахъ.