-- Я самъ всегда употребляю секретные замки съ буквами, сказалъ онъ.-- Таинственныя слова къ моимъ замкамъ: турлюретъ и папагайо,-- слова, которыя я слышалъ въ одномъ старинномъ французскомъ водевилѣ,-- ну, кто ихъ угадаетъ? Самый искуснѣйшій воръ, и тотъ долженъ употребитъ по крайней мѣрѣ семь часовъ, чтобы подобрать одинъ изъ этихъ ключей. Вы тоже находите, что это замки самые безопасные? (Вопросъ относился ко мнѣ).
Я сухо отвѣчалъ: -- да! и спросилъ, въ какое время поѣздъ прибудетъ въ Ліонъ.
-- Въ Ліонъ -- въ четыре съ половиной, сказалъ майоръ: -- теперь безъ пяти минутъ четыре. Не знаю, почему, но у меня есть какое-то предчувствіе, что съ нами случится несчастіе. Несчастіе преслѣдуетъ меня. Когда я отправлялся на тигровъ, то всегда этотъ звѣрь впивался въ моего слона. Если требовалось послать смѣну въ какой нибудь зараженный фортъ, то жребій всегда выпадалъ на мою роту. Быть можетъ, это одинъ предразсудокъ, признаюсь, но я чувствую, что прежде чѣмъ мы доѣдемъ до Марселя, съ нами непремѣнно случится несчастіе. Замѣчаете, какъ быстро мы несемся? Посмотрите, какъ качаетъ вагонъ!
Я безсознательно становился нервнымъ, но скрылъ свое волненіе. Неужели майоръ принадлежалъ къ шайкѣ мошенниковъ, неужели онъ задумалъ какой нибудь планъ противъ меня? Не можетъ быть: его красное, одутловатое лицо, его чистые, добрые глаза устраняли всякое подозрѣніе.
-- Пустяки; будьте спокойны, майоръ; вы всегда съ своими предчувствіями отравляете удовольствіе всякой поѣздки, сказала жена, располагаясь заснуть.
Левисонъ послѣ этого началъ говорить о ранней своей жизни, о томъ, какъ онъ въ царствованіе Георга Четвертаго ѣздилъ за границу за галстухами отъ торговаго дома въ улицѣ Бойдъ. Онъ становился краснорѣчивымъ въ пользу старинныхъ костюмовъ.
-- Низкіе радикалы, говорилъ онъ: -- готовы были подвести подъ свой уровень перваго джентльмена въ Европѣ, какимъ по всей справедливости назывался покойный король. Я уважаю его память. Онъ былъ остроуменъ и покровительствовалъ остроумію; онъ былъ до расточительности щедръ и съ пренебреженіемъ смотрѣлъ на жалкую скаредную экономію. Одѣвался онъ превосходно, держалъ себя еще превосходнѣе,-- словомъ, былъ джентльменъ съ самыми изящными манерами. Да, сэръ, нынѣшнее время можно назвать временемъ грязнымъ, оборваннымъ. Когда я былъ молодъ, ни одинъ джентльменъ не отправлялся въ путешествіе по крайней мѣрѣ безъ двухъ дюжинъ галстуховъ, четырехъ подгалстучниковъ и утюга, чтобы разгладить бантъ и сдѣлать края его такими тоненькими, какъ кисея. Въ то время, сэръ, было по крайней мѣрѣ восьмнадцать модъ повязки галстуховъ: такъ, напримѣръ, были cravate à la Diane, cravate а l'Anglaise, cravat au noeud Gordien, cravate...
Въ поѣздѣ почувствовалось сотрясеніе,-- онъ продолжалъ идти, но ходъ его уменьшался и наконецъ остановился.
Майоръ высунулъ голову изъ окна и окликнулъ проходившаго сторожа:
-- Гдѣ мы теперь?