-- Я немного засну, джентльмены.-- Я, съ своей стороны, усталъ, сказалъ майоръ, въ то время, какъ мы занимали мѣста въ марсельскомъ поѣздѣ, послѣ трехъ-часовой скучной остановки.-- Теперь, мнѣ кажется, остается только ожидать несчастія на пароходѣ.
-- Майоръ, вы злой человѣкъ, не возставайте противъ провидѣнія.
Левисонъ снова пустился въ краснорѣчіе относительно Принца Регента, его брилліантовыхъ эполетъ и неподражаемыхъ галстуковъ; но слова Левисона становились все протяжнѣе и протяжнѣе, и наконецъ для меня замолкли; я слышалъ какое-то невнятное бормотанье,-- стукъ и бренчанье вагонныхъ колесъ.
И вотъ мои грезы снова сдѣлались нервными и безпокойными. Мнѣ снилось, что я въ Каиро,-- хожу тамъ по узкимъ мрачнымъ улицамъ, гдѣ верблюды и черные невольники толкаютъ меня; воздухъ пропитанъ мускусомъ;-- изъ рѣшетчатыхъ оконъ смотрятъ закутанныя въ вуали лица. Вдругъ къ ногамъ моимъ падаетъ розанъ. Я посмотрѣлъ на верхъ, и личико, похожее на Минни, съ большими влажными глазами антилопы, взглянуло на меня изъ-за сосуда съ водой и улыбнулось. Въ этотъ моментъ показались четыре мамелюка, которые во весь опоръ скакали по улицѣ прямо на меня съ обнаженными саблями. Мнѣ снилось, что единственное мое спасеніе заключалось въ произнесеніи таинственныхъ словъ, служившихъ клюнемъ къ моимъ замкамъ. Вотъ я уже подъ ногами лошадей мамелюковъ. Съ большимъ трудомъ я могъ прокричать:-- Котопахо! Котопахо!-- Грубый толчокъ разбудилъ меня; передо мной сидѣлъ майоръ.
-- Вы разговариваете во снѣ? сказалъ онъ.-- Какой чортъ заставляетъ васъ говорить во снѣ? Скверная привычка.-- Мы на станціи, гдѣ можно позавтракать.
-- Что же я говорилъ во снѣ? спросилъ я, съ дурно скрываемымъ испугомъ.
-- Какую-то чушь на непонятномъ языкѣ, возразилъ майоръ.
-- На греческомъ, мнѣ кажется, сказалъ Левисонъ:-- впрочемъ въ эту самую минуту я тоже дремалъ.
Мы прибыли въ Марсель. Я съ восторгомъ любовался его миндальными деревьями и бѣлыми виллами. Правда, я чувствовалъ бы себя гораздо спокойнѣе и безопаснѣе, если бы находился на пароходѣ, и если бы мое сокровище находилось при мнѣ. Въ моемъ темпераментѣ не было наклонности ни къ недовѣрчивости, ни къ подозрѣнію, но мнѣ казалось страннымъ, что во время этой длинной поѣздки отъ Ліона въ Марсель, я каждый разъ, послѣ непродолжительнаго сна, замѣчалъ, что на меня были устремлены или глаза майора, или его жены. Въ послѣдніе четыре часа Левисонъ спалъ безпрерывно. Къ концу нашего путешествія, мы почему-то всѣ сдѣлались молчаливы и даже угрюмы. Теперь, по прибытіи въ Марсель, мы скова ожили, снова повеселѣли.
-- Hotel de Londres! Hotel de l'Univers! Hotel Impérial! кричали факторы, въ то время, какъ мы суетились около нашего багажа, согласившись не разлучаться.