Обезумѣвшая отъ ужаса и удивленія, безсильная, безпомощная дѣвушка сопротивлялась даже болѣе, чѣмъ можно было ожидать. Но наконецъ убѣдясь въ своемъ безвыходномъ положеніи,-- страшась за жизнь свою (потому что Джиббсъ стоялъ передъ ней съ заряженнымъ пистолетомъ и съ самыми страшными угрозами), Сюзанъ согласилась написать подъ его диктовку письмо къ теткѣ и жениху, объявивъ въ нихъ о своемъ бракѣ, хотя это обстоятельство состоялось почти тремя недѣлями позже того, какъ Сюзанъ, изнуренная и доведенная до безумія, дала свое согласіе и была обвѣнчана надлежащимъ порядкомъ. Вильямсъ увѣрялъ, что и тогда бы она не согласилась, если бы не страхъ за безопасность своего жениха. Жизнь Джорджа, по видимому, была для Сюзанъ дороже ея собственнаго счастія, и Джиббсъ поклялся, что эта жизнь можетъ быть выкуплена только цѣной ея союза съ нимъ; и Сюзанъ принесла себя въ жертву для спасенія человѣка, котораго нѣжно любила. Тогда-то Вильямсъ и потребовалъ себѣ вознагражденія. Но его низкій сообщникъ принадлежалъ къ числу людей, которые не умѣютъ исполнять обѣщаній, сопряженныхъ съ уплатою денегъ. Первыя три уплаты были сдѣланы въ срокъ, но отъ уплаты остальной суммы Джиббсъ уклонялся, такъ что Вильямсъ, опасаясь немедленнаго ареста за долги, прибылъ въ Кумнеръ и, скрываясь въ глубокихъ оврагахъ соутангерскаго лѣса, выбралъ случай, и однажды вечеромъ остановилъ Джиббса, когда послѣдній ѣхалъ домой изъ Тенэльмза одинъ. Этотъ почтенный мужъ, хотя, по обыкновенію, полупьяный, тотчасъ узналъ Вильямса, назвалъ его дерзкимъ пищимъ и готовъ былъ задавить его своего лошадью. Взбѣшенный такимъ поступкомъ, Вильямсъ написалъ Джиббсу письмо, въ которомъ говорилъ, что если онъ не принесетъ въ назначенную имъ ночь въ соутангерскій лѣсъ всѣ до послѣдняго шиллинга условной суммы, то онъ (Вильямсъ) на слѣдующее же утро обѣщалъ явиться къ ближайшему мирному судьѣ и открыть ему весь заговоръ о похищеніи Сюзанъ и ея бракѣ.
Встревоженный этой угрозой, Джиббсъ явился въ назначенное мѣсто, но безъ денегъ; сдѣлалось яснымъ, что онъ, какъ и прежде, вовсе не намѣревался уплатить ихъ. Вильямсъ, доведенный повторяющимися неудачами до отчаянія и даже бѣшенства, рѣшился овладѣть деньгами и цѣнными вещами, какія Джиббсъ имѣлъ при себѣ: Джиббсъ крѣпко противился этому; возникла борьба, во время которой онъ неоднократно старался поразить противника своимъ карманнымъ ножемъ. Наконецъ Вильямсъ ожесточился и, употребивъ всю свою силу, сбилъ Джиббса съ ногъ; при паденіи Джиббсъ ударился затылкомъ съ страшною силою о дерево и полученный имъ ударъ былъ смертельнымъ. Пораженный этимъ обстоятельствомъ и предвидя его послѣдствія, Вильямсъ поспѣшилъ оттащить съ тропинки трупъ, опорожнилъ карманы мертваго Джиббса и удалился со сцены. На церковной башнѣ пробило десять часовъ, когда онъ вышелъ изъ соутангерскаго лѣса; безъ отдыха шелъ онъ всю ночь, только разъ остановился въ какомъ-то старомъ сараѣ и достигъ Лондона незамѣченнымъ.. Но почти вслѣдъ затѣмъ его арестовали за долги и онъ оставался въ тюрьмѣ до настоящаго времени, когда его освободили собственно потому, что считали умиравшимъ отъ чахотки. Дѣйствительно онъ умиралъ, прибавилъ неизвѣстный съ отчаяніемъ. Послѣ роковой ночи глаза его жертвы, обращенные къ нему, всюду его преслѣдовали, не давали ему ни минуты покоя, такъ что самая жизнь сдѣлалась ему въ тягость.
Такова была исповѣдь этого несчастнаго, принесенная прерывающимся шепотомъ въ глубокую полночь священнику,-- исповѣдь, въ истинѣ которой не представлялось ни малѣйшаго сомнѣнія и которая торжественнымъ образомъ доказывала невинность человѣка, такъ долго подозрѣваемаго въ этомъ преступленіи. На слѣдующій день по всей деревнѣ разнеслось извѣстіе о признаніи Вильямса и распространилось какъ пламя.
Джорджъ перепесъ свое торжество точно также, какъ перенесъ и несправедливое подозрѣніе. Характеръ этого человѣка страннымъ образомъ очистился въ горнилѣ такого несчастія. Страшная участь его врага, постигшая его небесная кара пробудили въ Джорджѣ странное состраданіе, а съ тѣмъ вмѣстѣ и самообвиненіе. Джорджъ хотя и былъ безвиненъ въ смерти Джиббса, но обвинялъ себя въ частыхъ и упорныхъ желаніяхъ эту смерти; онъ отдалъ бы все, если бы простили ему въ этомъ, какъ и самъ онъ надѣялся получить прощеніе. Вотъ откуда берутъ начало его первыя самообвинительныя слова въ домѣ отца, когда онъ услышалъ объ убійствѣ.
Не мѣшаетъ упомянуть здѣсь, что содержаніе письма, которое онъ получилъ отъ Сюзанъ въ утро ужаснаго дня, заключалось въ просьбѣ сходить къ ея отцу въ тотъ же вечеръ и упросить его принять немедленныя мѣры къ разводу ея съ мужемъ, ибо она страшилась за жизнь свою и что при окружавшемъ ее строгомъ присмотрѣ она сама ничѣмъ не могла помочь себѣ. А такъ какъ письма на ея имя перехватывали, то она умоляла Джорджа въ этотъ же вечеръ встрѣтиться съ ней въ Соутангерскомъ лѣсу и передать ей о результатахъ его переговоровъ (которые впрочемъ вовсе не состоялись, потому что фермера не было дома). Узнавъ однако, что Джиббсъ хотѣлъ отправиться въ Плашетсъ по выходѣ изъ гостинницы, Сюзанъ поспѣшно бросилась предупредить Джорджа объ этомъ обстоятельствѣ и тѣмъ самымъ воспрепятствовать встрѣчѣ двухъ враговъ.
Сюзанъ вполнѣ подтвердила показаніе Вильямса касательно вынужденнаго брака. Этотъ несчастный пережилъ свое признаніе не много больше недѣли; раскаяваясь въ своемъ преступленіи, онъ умеръ въ тюрьмѣ.
Джорджъ и Сюзанъ сошлись еще разъ. При этомъ свиданіи онъ снялъ съ груди маленькій шелковый мѣшечекъ, въ которомъ находилась вѣтка хмѣля, до того изсохшая, что при его прикосновеніи она почти разсыпалась. Онъ приподнялъ ее и передалъ Сюзанъ.
На Кумнерскомъ выгонѣ, недалеко отъ дома Симона Ида, находится коттэджъ, стѣны котораго покрыты розами и вьющимися растеніями. Здѣсь вы можете видѣть Сюзанъ, хотя и не такою хорошенькою, какъ прежде, но все еще миловидною, играющую съ ребенкомъ, у котораго такіе славные каріе глаза; она совершенно счастлива; въ извѣстные часы вы можете застать и Джорджа, возвратившагося къ обѣду, или къ чаю, здороваго, красиваго, съ свѣтлымъ веселымъ взглядомъ на честномъ англійскомъ лицѣ, съ котораго кажется никогда бы и глазъ не сводилъ.