В конце концов дети начали медленно и печально скользить под звуки музыки, но и тут они не желали слушаться, а упорно стремились танцевать именно с этой дамой и ни за что не хотели танцевать с той дамой, да еще сердились. И они не желали улыбаться, нет, ни за что на свете; а когда музыка умолкала, все ходили и ходили вокруг комнаты гнилыми парами, словно все остальные умерли.
-- Ох, до чего же трудно занимать этих противных детей! -- сказала миссис Девясил, обращаясь к миссис Апельсин.
-- Я в них души не чаю, в этих милашках, но, правда, трудно, -- сказала миссис Апельсин, обращаясь к миссис Девясил.
Надо сознаться, это были очень невоспитанные дети. Сначала они не желали петь, когда их просили петь; а потом, когда все уже убеждались, что они не будут петь, они пели.
-- Если вы споете нам еще одну такую песню, милая, -- сказала миссис Девясил высокой девочке в платье из сиреневого шелка, украшенном кружевами и с огромным вырезом па спине, -- мне, как ни грустно, придется предложить вам постель и немедленно уложить вас спать!
В довершение всего девочки были одеты так нелепо, что еще до ужина платья их превратились в лохмотья. Ведь мальчики волей-неволей наступали им на шлейфы. И все-таки, когда им наступали на шлейфы, девочки опять сердились, и вид у них был такой злой, такой злой! Однако все они, видимо, обрадовались, когда миссис Девясил сказала: "Дети, ужин готов!" И они пошли ужинать, толпясь и толкаясь, словно дома за обедом ели только черствый хлеб.
-- Ну, как ведут себя дети? -- спросил мистер Апельсин у миссис Апельсин, когда та пошла взглянуть на своего ребеночка.
Миссис Апельсин оставила ребеночка на полке поблизости от мистера Апельсина, который играл в карты, и попросила его присмотреть за дочкой.
-- Очаровательно, дорогой мой! -- ответила миссис Апельсин. -- Так смешно смотреть на их ребяческий флирт и ревность! Пойдем посмотрим!
-- Очень благодарен, милая, -- сказал мистер Апельсин, -- но кто как, а я детьми не интересуюсь.