-- Зачѣмъ,-- воскликнулъ Симонъ, вскакивая съ мѣста въ нарывѣ ярости, столь же неожиданномъ, сколько и тревожномъ -- зачѣмъ напоминать мнѣ объ этой отравѣ моего счастья, объ этомъ крушеніи всѣхъ моихъ надеждъ?! Зачѣмъ язвить меня горестями, которыя обрушились мнѣ на голову. Развѣ не достаточно того, что... что... что...
Тутъ его рѣчь оборвалась, но отъ того ли, что онъ не нашелъ подходящаго слова, или отъ пресѣкшагося дыханія,-- такъ и осталось невыясненнымъ. Тонъ этого обращенія, какъ и видъ, съ какимъ романическій Симонъ поспѣшно позвонилъ и потребовалъ себѣ свѣчу, отзывались внушительной торжественностью, рѣшительно недопускавшей возраженій. Онъ драматически отправился спать, а полчаса спустя его примѣру послѣдовала и остальная семья, не мало смущенная и встревоженная.
Если пристань представила Тоггсамъ сцену шумнаго оживленія и суеты при ихъ высадкѣ въ Рамсгэтѣ, то ее далеко превзошло зрѣлище песчанаго плажа на слѣдующее утро послѣ ихъ прибытія. Стоялъ теплый, ясный день съ безоблачнымъ небомъ, съ легкимъ бризомъ, тянувшимъ съ моря. На берегу были тѣ же дамы и кавалеры, тѣ же дѣти, тѣ же няньки, тѣ же телескопы, тѣ же портшезы. Дамскій полъ занимался шитьемъ и вязаньемъ, надзоромъ за младшими или чтеніемъ романовъ. Мужчины читали газеты и журналы. Дѣти рыли деревянными лопатками ямки въ пескѣ, гдѣ тотчасъ проступала вода, няньки съ малютками на рукахъ бѣгали вдогонку за волнами, а потомъ бѣжали обратно за ними, догоняемыя волной. Отъ времени до времени парусный ботикъ отчаливалъ отъ берега съ веселой шумной компаніей пассажировъ или возвращался обратно съ удивительно молчаливыми и словно пришибленными пловцами унылаго вида.
-- Вотъ тебѣ разъ!-- воскликнула миссисъ Тоггсъ, когда вся почтенная семейка, обитая въ желтые башмаки, усѣлась на плетеные стулья, поставленные на рыхлый песокъ и тотчасъ увязнувшіе въ немъ фута на два съ половиной подъ своимъ грузомъ.-- Вотъ тебѣ разъ!
Мистеръ Симонъ, съ напряженіемъ всѣхъ своихъ силъ, еле вытащилъ стулья изъ песковъ, послѣ чего отнесъ ихъ дальше отъ берега.
-- А вѣдь -- ей Богу!-- какія-то леди идутъ купаться!-- съ крайнимъ изумленіемъ воскликнулъ мистеръ Джозефъ Тоггсъ.
-- Шш! папа!-- остановила его дочь.
-- Вѣрно тебѣ говорю, моя милая,-- настаивалъ отецъ.
Въ самомъ дѣлѣ четыре молодыя особы, запасшись полотенцами, взбѣгали по ступенямъ купальной будочки. Лошадь вошла въ воду, барахтаясь въ ней, будочка повернулась, кучеръ сѣлъ на свое мѣсто, а рѣзвыя купальщицы кинулись въ волны съ громкимъ плескомъ.
-- Однако-же, ловко!-- вымолвилъ мистеръ Джозефъ Тоггсъ послѣ смущеннаго молчанія. Мистеръ Симонъ тихо кашлянулъ въ замѣшательствѣ.