Скрудж посмотрел кругом себя на пол, нет ли на нем самом железной цепи, сажень -- эдак в пятьдесят? Но цепи не было.
-- Джэкоб, -- сказал он умоляющим голосом, -- старый мой друг Джэкоб Мэрлей, поговорите еще со мною, скажите мне несколько слов утешения, Джэкоб!
-- Не мне утешать, -- ответил призрак, -- утешение приносится свыше, иными послами, и к иным людям, чем ты, Эвенезэр Скрудж! Я тебе и сказать не могу всего, что бы мне хотелось сказать: я обречен блуждать без отдыха и нигде не останавливаться. Ты знаешь, что на земле моя душа не преступала пределов нашей конторы, и вот -- почему мне суждено теперь сделать еще много тяжелых путешествий!
У Скруджа была привычка, когда он задумывался, засовывать руки в карман панталон: так поступил он и теперь, при последних словах призрака, но с колен не встал.
-- Вы, должно быть, порядком запоздали? -- заметил он, как истый деловой человек, однако же с покорностью и с почтительностью.
-- Запоздал! -- повторил призрак.
-- Семь лет умер, -- рассуждал Скрудж, и всё время в дороге...
-- Всё время! -- сказал призрак... -- и ни отдыха, ни покоя, и беспрерывная пытка угрызения совести...
-- Быстро вы путешествуете? -- спросил Скрудж.
-- На крыльях ветра, -- ответил призрак.