-- Узнаю, -- подтвердил Скрудж, и вздохнул глубоко. Свернули они с большой дороги на проселок, коротко знакомый Скруджу, и приблизились к строению, из темного кирпича, с флюгерком наверху.
Над крышей висел колокол; дом был старинный, надворные строения пустовали: стены их просырели и обомшились, стекла в окнах были перебиты, двери соскочили с петлей. В конюшнях чванливо кудахтали куры; сараи и амбары поросли травою. И внутри не сохранило это здание своего былого вида, потому что кто бы ни вступил в темные сени, кто бы ни взглянул в раскрытые двери на длинный ряд отворенных комнат, увидал бы, как они обеднели, обветшали, как они холодны и как одиночествуют. Пахло холодной, нагою тюрьмой, или рабочим домом, где каждый день выбивались из сил, и всё-таки голодали. Прошли дух и Скрудж в заднюю сенную дверь, и увидали длинную, печальную залу с сосновыми школьными скамьями и пульпитрами, выровненными в ряд. У одной из пульпитр, пригретый слабым печным огоньком, сидел одинокий ребенок и что-то читал. Скрудж сел на скамейку и заплакал, узнав самого себя, постоянно забытого и покинутого.
Не было ни одного отзвука, заглохшего в доме, ни одного писка мышей, дравшихся за обоями, ни одной полузамороженной капли, падавшей на задворке из водомета, ни одного шелеста ветра в обезлиственных ветвях тощей тополи, ни одного скрипа дверей опустелого магазина, ни малейшего треска огонька в камельке, -- ничего, ничего, что бы ни прозвучало в сердце Скруджа, что ни выдавило бы у него из глаз обильного ручья слез.
Дух тронул его за руку, и указал ему на ребенка, на этого " самого себя " Скруджа, углубленного в чтение.
-- Бедный ребенок! -- сказал Скрудж, и опять заплакал. -- Хотелось бы мне, -- прошептал он, засунув руку в карман, оглядываясь, и отирая рукавом глаза, -- хотелось бы мне, да поздно...
-- Что такое поздно? -- спросил дух.
-- Ничего, -- ответил Скрудж, -- ничего. Вспомнил я о мальчике... Вчера у меня Христа славил... Хотелось бы мне ему дать что-нибудь: вот и всё...
Раздумчиво улыбнулся призрак, махнул Скруджу рукой, чтобы замолчал, и проговорил:
-- Посмотрим на новый праздник.
Скрудж увидал самого себя уже подростком в той же зале, только побольше темной и побольше закоптелой. Подоконники растрескались; перелопались стекла; с потолка свалилась кучами известка и оголила матицу [ Балка (бревно), располагающаяся посередине дома и являющаяся основой крепления крыши и всего дома. -- Примечание редактора Викитеки.]. Но -- как это всё воочию совершилось, Скрудж не понял, точно так же, как и вы, читатели.