-- Нынешнюю ночь! -- вскрикнул Скрудж.
-- Ровно -- в полночь. Чу? час уже близок.
В это время часы пробили где-то три четверти одиннадцатого.
-- Извините мой нескромный вопрос, -- сказал Скрудж, пристально вглядываясь в одежды духа: -- я вижу под полою вашего платья что-то странное, не принадлежащее вам... Что это: нога или коготь?
-- Это могло бы назваться и когтем, потому что сверху немножко мяса есть, -- отвечал печально дух. -- Глядите!
Он распахнул полы своей одежды и оттуда вывалились двое детей, -- два бедные существа -- презренные, гадкие, гнусные, омерзительные, отталкивающие; они упали на колени к ногам Скруджа и вцепились ему в платье.
-- О, человек! склони, склони взоры к своим стопам! -- крикнул дух.
Это были мальчик и девочка, -- желтые, худые, в лохмотьях, с нахмуренными лицами, свирепые, хотя и пресмыкающиеся -- в своем подлом унижении. Вместо привлекательного младенчества, долженствовавшего покрыть их щеки вешним свежим румянцем, чья-то блеклая, высохшая рука, словно рука времени, сморщила эти ввалившиеся щеки и стерла с них жизненные краски; в этих глазах, откуда, казалось, должны были улыбаться на божий мир ангелы, теперь гнездились демоны и метали угрожающие взгляды. Никакие перемены, никакой упадок, никакое извращение человеческого рода, в самой высшей степени, и при всех таинственных уклонениях природы, никогда не могли произвести подобных чудовищ, отвратительных и ужасных.
Скрудж отшатнулся, бледный от страха. -- Впрочем не желая оскорбить духа, может быть, родителя этих чад, он хотел было сказать: "какие миленькие дети!", но слова сами собою остановились в горле, чтобы не участвовать в такой неимоверной лжи.
-- Дух, это ваши дети?