-- Я это угадалъ по твоему лицу.
-- Дурныя для тебя, дурныя для меня. Джанетта...
-- Что Джанетта?
Онъ нервно провелъ рукою по губамъ.
-- Джанетта обманула обоихъ насъ, хуже, чѣмъ обманула,-- продолжалъ онъ сиплымъ голосомъ.-- Она цѣнитъ сердце человѣка такъ же мало, какъ цѣнитъ цвѣтокъ, который вплетаетъ себѣ въ волосы, носитъ одинъ день, а потомъ бросаетъ въ сторону. Она насмѣялась надъ нами обоими.
-- Какимъ образомъ? Милосердное небо, говори же!
-- Она сдѣлала самое худшее, что можетъ сдѣлать женщина для человѣка, который любитъ ее. Она продалась маркизу Лоредано.
Горячимъ потокомъ кровь бросилась мнѣ въ голову, въ глазахъ у меня помутилось, я не смѣлъ заговорить.
-- Я видѣлъ, какъ она шла къ собору,-- поспѣшно продолжалъ онъ,-- приблизительно часа три тому назадъ. Я подумалъ, что она идетъ къ исповѣди, поэтому пошелъ за нею слѣдомъ; когда она вошла въ церковь, то направилась къ задней сторонѣ каѳедры, и этотъ человѣкъ ждалъ ее тамъ. Ты помнишь его? Старикъ бывало приходилъ въ лавку мѣсяцъ или мѣсяца два тому назадъ. Ну, видя, что они очень оживленно разговариваютъ, и стоя подъ самой каѳедрой, обернувшись спиной къ алтарю, я впалъ въ бѣшенство и прошелъ прямо въ галлерею; я хотѣлъ что-то сказать ей, а что и самъ не знаю. Помню, что я хотѣлъ схватить ее за руку и увести домой; когда я подошелъ такъ близко, что только толстая колонна отдѣляла меня отъ нихъ, я остановился. Они не могли видѣть меня, я тоже не видѣлъ ихъ, но слышалъ ихъ голоса; я подслушалъ.
-- О чемъ же они говорили?