Ручки Фебе все время плели кружева. Она продолжала свое дѣло, и такъ какъ движеніе коклюшекъ и ихъ звонъ могли до извѣстной степени замѣнять разговоръ, Барбоксъ нѣсколько времени молча смотрѣлъ на Фебе. Онъ рѣшилъ, что ей было около тридцати лѣтъ. Въ ея прозрачномъ личикѣ и ея блестящихъ глазахъ крылось очарованіе; въ нихъ не было пассивнаго подчиненія судьбѣ, нѣтъ, они сіяли дѣятельной, веселой ясностью. Даже ея ручки, которыя, казалось, могли бы требовать къ себѣ сожалѣнія, благодаря своей тонкости, исполняли работу такъ весело, бодро, мужественно, что всякое состраданіе становилось ненужнымъ, неумѣстнымъ, дерзкимъ.
Барбоксъ увидалъ, что глаза Фебе поднялись на окно, и взглянулъ въ окно со словами:
-- Дѣйствительно, чудный видъ.
-- Очень красиво, сэръ. Иногда мнѣ начинало хотѣться сѣсть, чтобы посмотрѣть, каковъ будетъ видъ, когда я взгляну въ окно, выпрямивъ голову. Но я подавляла это неразумное желаніе: картина не можетъ быть лучше той, которую я вижу лежа.
Глаза Фебе смотрѣли вдаль и въ нихъ свѣтилось восторженное восхищеніе и радость. Ни слѣда сознанія того, чего она лишена, не было въ ея лицѣ.
-- А эти дорожныя нити! Клубы дыма и пара, быстро проносящіеся, оживляютъ для меня пейзажъ,-- продолжала она.-- Глядя на нихъ, я думаю о тѣхъ людяхъ, которые ѣздятъ въ различныя мѣста по своей волѣ, ради дѣла или удовольствія. мнѣ чудится, что клубы дыма говорятъ мнѣ, что они дѣйствительно ѣдутъ въ данную минуту, мнѣ кажется тогда, что я въ обществѣ, если въ эту минуту я хочу быть въ обществѣ. Тамъ на Мегби большой узелъ дорогъ. Я не могу его видѣть изъ-за холма, но часто слышу его жизнь и всегда помню о томъ, что онъ тамъ. Мнѣ представляется, что посредствомъ Мегби со мною какимъ-то таинственнымъ образомъ соединяется Богъ вѣсть сколько мѣстъ и предметовъ, которыхъ я никогда не увижу.
Барбоксъ-братья со стыдомъ подумалъ о томъ, что разъѣздъ Мегби могъ бы и его соединить съ чѣмъ-либо, что онъ никогда не видывалъ.
-- Да,-- сказалъ онъ принужденно,-- вы правы.
-- Итакъ, вы видите,-- продолжала Фебе,-- я совсѣмъ не калѣка, какъ вы думали, и мнѣ очень хорошо.
-- У васъ счастливый характеръ,-- сказалъ Барбоксъ-братья, точно слегка извиняясь за то, что у него самого характеръ совсѣмъ другого рода.