Какую шелестѣвшую бумагу вынулъ онъ изъ своего кармана и спряталъ въ складкахъ платья Полли, не слѣдуетъ упоминать.
Онъ ничего не сказалъ, значитъ не зачѣмъ объ этомъ и говорить. Они въѣхали въ скромное предмѣстье промышленнаго большаго города и остановились у перваго двора маленькаго дома.
-- Не разбудите дѣвочку,-- сказалъ Барбоксъ кучеру.-- Я внесу ее, какъ она есть.
Увидя свѣтъ въ двери, открытой матерью Полли, Барбоксъ съ дѣвочкой на рукахъ вошелъ въ комнату нижняго этажа. На диванѣ лежалъ больной человѣкъ, страшно изнуренный; худыми, тонкими руками онъ закрылъ себѣ лицо.
-- Трэшамъ,-- добрымъ голосомъ сказалъ Барбоксъ,-- я привезъ вамъ назадъ вашу Полли. Она спитъ, дайте мнѣ вашу руку и скажите, что вамъ лучше.
Больной протянулъ свою правую руку, наклонилъ голову и поцѣловалъ руку, которая сжала его пальцы.
-- Благодарю васъ, благодарю васъ. Я могу сказать, что здоровъ и веселъ.
-- Вотъ это славно,-- произнесъ Барбоксъ.-- Трэшамъ, у меня есть одна фантазія! Вы позволите мнѣ сѣсть рядомъ съ вами?
Онъ сѣлъ на диванъ рядомъ съ больнымъ и, говоря, ласкалъ полную, точно персикъ, щечку, лежавшую на его плечѣ.
-- У меня есть одна фантазія, Трэшамъ; я становлюсь старъ, а вы знаете, старые холостяки иногда могутъ себѣ позволять разныя фантазіи: мнѣ хочется отдать Полли именно вамъ, вѣдь я нашелъ ее. Хотите вы ее принять отъ меня?