Всѣ захохотали, кромѣ Снифа, который, какъ человѣкъ, рѣжущій сандвичи, покачалъ головой въ состояніи полнаго унынія, а потомъ снова прислонился къ стѣнѣ.
-- Возьмите,-- говорила наша миссисъ съ раздувшимися ноздрями,-- возьмите подпеченный длинный хлѣбецъ въ пенни, изъ самой бѣлой лучшей муки, разрѣжьте его вдоль посрединѣ, вложите въ него отличный кусочекъ ветчины, свяжите изящную булочку лентой посрединѣ, одинъ конецъ ея заверните въ чистую бумагу, за которую можно было бы держатъ булку, и передъ вашими негодующими глазами явится бутербродъ изъ французскаго буфета.
Всѣ закричали: "Какой позоръ!" Только Снпфъ молчалъ, нѣжно потирая свой желудокъ.
-- Мнѣ не нужно,-- сказала наша миссисъ,-- пояснять собранію, какъ меблированъ британскій буфетъ.
Послышались слова: "Нѣтъ, нѣтъ" и смѣхъ. Снова Снифъ уныло покачалъ головой, прислоненной къ стѣнѣ. Наша миссисъ говорила:
-- Что же вы скажете о декорировкѣ, о занавѣсяхъ (иногда элегантныхъ), объ удобной бархатной мебели, о множествѣ маленькихъ столовъ, небольшихъ стульяхъ, о живыхъ, бойкихъ слугахъ, о большомъ удобствѣ, о развращающей нравы чистотѣ, о комфортѣ, о всемъ, что положительно пріятно бросается въ глаза публикѣ и заставляетъ звѣря думать, что онъ этого достоинъ?
Бѣшенство и презрѣніе охватили всѣхъ; казалось, миссисъ Снифъ хотѣлось, чтобы кто-нибудь поддержалъ миссисъ Снифъ; но никто, повидимому, не желалъ исполнить этого.
-- Три раза,-- сказала наша миссисъ, принуждая себя немного успокоиться,-- три раза видѣла я это позорное зрѣлище на короткомъ разстояніи отъ берега до Парижа: въ Азебрукѣ, въ Аррасѣ и въ Аміенѣ. Но мнѣ остается еще самое худшее. Скажите мнѣ, какъ называли бы вы человѣка, который бы въ Англіи предложилъ, чтобы, напримѣръ, здѣсь, на нашемъ образцовомъ разъѣздѣ, держали для публики хорошенькія корзиночки, въ каждой изъ которыхъ находился бы полный холодный завтракъ и десертъ на одного человѣка въ извѣстную цѣну, чтобы пассажиръ могъ брать подобную корзиночку, не торопясь, въ вагонѣ опустошить ее и передавать потомъ на слѣдующей станціи за пятьсотъ или за тысячу верстъ отъ нашего разъѣзда?
Тутъ начались пренія о томъ, какъ слѣдовало бы назвать такое лицо: революціонеромъ, атеистомъ, Брайтомъ (я сказалъ, что именно такъ) или не англичаниномъ? Миссъ Пифъ провизжала свое рѣзкое мнѣніе: злонамѣреннымъ маніакомъ!
-- Я согласилась бы,-- произнесла наша миссисъ,-- заклеймить подобнаго человѣка названіемъ, предложеннымъ моимъ другомъ, миссъ Пифъ.-- Знайте же, что подобный злонамѣренный маніакъ явился изъ благопріятствующей этому факту почвы Франціи и что его злонамѣренное, безумное предложеніе принято во Франціи, какъ я могла убѣдиться во время моего путешествія.