-- Можно ли гдѣ-нибудь сойти къ вамъ, чтобы поговорить съ вами?
Онъ смотрѣлъ на меня, не отвѣчая, а я смотрѣлъ на него, не торопя его повтореніемъ моего празднаго вопроса. Въ эту самую минуту земля и воздухъ слегка неопредѣленно завибрировали; эта вибрація скоро перешла въ рѣзкое сотрясеніе. Послышался возрастающій шумъ, который заставилъ меня отступить назадъ, точно у него была сила увлечь меня внизъ. Когда разсѣялся, растаялъ дымъ, поднявшійся ко мнѣ на мою высоту отъ быстраго поѣзда, я посмотрѣлъ внизъ и увидалъ, что сторожъ снова свертывалъ флагъ, развернутый при проходѣ поѣзда. Я повторилъ мой вопросъ. Наступила тишина; онъ, повидимому, смотрѣлъ на меня съ напряженнымъ вниманіемъ, потомъ свернутымъ флагомъ указалъ мнѣ на мѣсто, бывшее на разстояніи двухсотъ или трехсотъ ярдовъ отъ меня. Я крикнулъ ему внизъ: "Хорошо!" и пошелъ по указанному направленію. Внимательно присмотрѣвшись, я увидѣлъ извилистую тропинку, шедшую внизъ.
Выемка была очень глубока; я шелъ по очень крутой тропинкѣ, высѣченной въ скользкомъ камнѣ. По мѣрѣ того, какъ я спускался, я чувствовалъ, что мои ноги ступали на почву, все болѣе и болѣе липкую и мокрую. Дорога показалась мнѣ такой длинной, что у меня нашлось время подумать о томъ, какъ неохотно, точно противъ воли, сторожъ указалъ мнѣ на тропинку; я въ душѣ подивился этому. Я сошелъ довольно медленно съ извилистаго спуска. Сторожъ стоялъ на тѣхъ рельсахъ, по которымъ только-что пронесся поѣздъ, будто поджидая меня. Его лѣвая рука касалась подбородка, лѣвый локоть покоился на правой рукѣ, положенной на грудь. Вся его фигура выражала такое напряженное ожиданіе, что я на минуту остановился, пораженный удивленіемъ.
Спустившись, я подошелъ къ нему ближе и разсмотрѣлъ его: это былъ смуглый, блѣдный человѣкъ, съ темной бородой и густыми бровями.
Никогда въ жизни мнѣ не случалось видѣть такого уединеннаго, грустнаго мѣста, какъ выемка, въ которой стояла его будочка. Отъ полотна съ обѣихъ сторонъ поднимались, покрытыя сыростью, зазубренныя каменныя стѣны. Только крошечный кусочекъ неба виднѣлся надъ головой; съ одной стороны вдаль тянулась та же мрачная галерея, похожая на темницу, дѣлавшая поворотъ; съ другой -- галерея была короче и заканчивалась зловѣщимъ и мрачнымъ фонаремъ и еще болѣе зловѣщимъ и мрачнымъ входомъ въ черный туннель, въ массивной архитектурѣ котораго было что-то варварское, подавляющее, отвратительное. Солнце рѣдко заглядывало въ это мѣсто, а потому въ немъ стоялъ землистый, мертвенный запахъ. Холодный вѣтеръ проносился по нему; я вздрогнулъ, мнѣ почудилось, будто я покинулъ бѣлый свѣтъ.
Сторожъ еще не двинулся съ мѣста, когда я подошелъ къ нему совсѣмъ близко. Не отрывая глазъ отъ меня, онъ отступилъ и поднялъ руку. Я сказалъ ему, что онъ занимаетъ, по моему, очень уединенный постъ, что, глядя сверху, я обратилъ вниманіе на его фигуру, что, вѣроятно, посѣтители здѣсь бываютъ рѣдко и, надо надѣяться, посѣщенія не непріятны ему. Самъ я человѣкъ, прожившій всю жизнь въ тѣсныхъ рамкахъ и теперь, наконецъ, освободившійся отъ нихъ; съ новымъ интересомъ присматриваюсь я къ желѣзнодорожному дѣлу. Съ этой цѣлью я и заговорилъ съ нимъ. Не могу навѣрное вспомнить, въ какихъ выраженіяхъ обратился я къ нему; я и вообще плохо владѣю словомъ, а въ этомъ человѣкѣ вдобавокъ было что-то пугавшее меня.
Онъ бросилъ странный взглядъ на красный фонарь, горѣвшій при входѣ въ тунель, и все, что было кругомъ него, точно ожидая увидать еще что-то, потомъ его взглядъ перешелъ на меня.
Входитъ ли въ его обязанность смотрѣть за краснымъ фонаремъ или нѣтъ? Онъ тихо отвѣтилъ:
-- Развѣ вы не знаете, что это входитъ въ мою обязанность?
Я смотрѣлъ въ остановившіеся глаза и угрюмое лицо и въ моемъ умѣ мелькнула чудовищная мысль. Мнѣ почудилось, что передъ мной духъ, а не человѣкъ. Позже я часто раздумывалъ о томъ, не могъ ли онъ заразить меня своимъ настроеніемъ?