-- О, это было ужасно, я не переставалъ кричать ему и закрылся вотъ этой рукой, чтобы не видать ничего, а другой до послѣдней минуты махалъ вотъ такъ... но это не помогло.
Я не хочу останавливаться на томъ или на другомъ изъ странныхъ обстоятельствахъ, но въ заключеніе укажу только на совпаденіе предостереженія машиниста не только съ тѣми словами, которыя несчастный повторялъ мнѣ, говоря, что они мучатъ его, но и съ объясненіемъ жеста призрака, которое далъ не онъ, а я самъ, и то только въ моемъ собственномъ умѣ.
Боковая линія No 2.
Машинистъ.
-- Всего съ 1841 года я убилъ семь взрослыхъ и мальчиковъ. Это немного за всѣ года.
Онъ произнесъ ужасныя слова совершенно спокойно, потомъ прислонился къ станціонной стѣнѣ. Это былъ коренастый, краснощекій человѣкъ съ черными какъ уголь глазами и бѣлками не бѣлыми, а буровато-желтыми. Они были исцарапаны и въ рубцахъ, точно надъ ними производили нѣсколько операцій. Это были глаза, привыкшіе къ тяжелой работѣ, такъ какъ вѣчно смотрѣли впередъ, не обращая вниманія на бурю и непогоду. Одежду машиниста составляла черная куртка и засаленныя холщевыя брюки. На его головѣ сидѣла черная плоская фуражка. Въ его лицѣ не виднѣлось ни тѣни легкомыслія. Онъ смотрѣлъ серьезнымъ, почти грустнымъ взглядомъ; на всемъ его существѣ лежалъ какъ бы отпечатокъ сознанія отвѣтственности и это убѣдило меня въ томъ, что онъ говоритъ серьезно.
-- Да, сэръ, двадцать пять лѣтъ я былъ машинистомъ и за все это время я убилъ всего только семь человѣкъ и мальчиковъ. Немногіе изъ моихъ товарищей могутъ похвалиться тѣмъ же самымъ. Все зависитъ отъ спокойствія, отъ спокойствія, сэръ, и вниманія. Говоря семь взрослыхъ и мальчиковъ, я подразумѣваю товарищей, кочегаровъ, носильщиковъ и такъ далѣе, пассажировъ я не считаю.
Какъ сдѣлался онъ машинистомъ?
-- Отецъ мой имѣлъ маленькую колесную мастерскую; онъ жилъ въ домикѣ близъ желѣзной дороги между Лидсомъ и Сельби. Эту дорогу провели второй въ королевствѣ. Первая -- Ливерпульско-Манчестерская, на которой былъ убитъ мистеръ Хескиссонъ, какъ вы, вѣроятно, слышали, сэръ. Когда поѣзда проѣзжали мимо нашего дома, мы, мальчики, бывало, выбѣгали посмотрѣть на нихъ и кричали ура. Я замѣтилъ, что машинистъ поворачивалъ рукоятку и заставлялъ локомотивъ двигаться; я сталъ думать о томъ, что было бы прелестно сдѣлаться машинистомъ и управлять чудной машиной, вродѣ этой. До желѣзной дороги я считалъ самымъ великимъ человѣкомъ кучера легкой почты. Я желалъ стать кучеромъ почты. Въ нашемъ коттэджѣ висѣла картинка, портретъ Георга III въ красной курткѣ, и я вѣчно смѣшивалъ въ умѣ кучера легкой почты съ королемъ; только у кучера была низкая широкополая шляпа, а у короля нѣтъ; мнѣ казалось, что Георгъ III не могъ быть болѣе великимъ, нежели кучеръ. Я всегда мечталъ стать во главѣ другихъ людей, въ томъ или другомъ родѣ. Когда я однажды быль въ Лидсѣ, и видѣлъ человѣка, управлявшаго оркестромъ, мнѣ захотѣлось тоже управлять оркестромъ. Пріѣхавъ домой, я сдѣлалъ себѣ палку и ходилъ по полямъ дирижируя; конечно, у меня не было никакого оркестра, но мнѣ казалось, что онъ со мной. Другой разъ человѣкъ съ хлыстомъ и рупоромъ на подмосткахъ балагана очаровалъ меня и мнѣ почудилось, что я хотѣлъ бы быть на его мѣстѣ. Но съ появленіемъ поѣздовъ машинистъ затмилъ ихъ всѣхъ и я рѣшилъ сдѣлаться машинистомъ. Вскорѣ мнѣ пришлось начать заработывать себѣ деньги, хотя я и былъ еще только мальчикомъ. Мой отецъ внезапно умеръ. Онъ прятался отъ дождя подъ деревомъ и его убило громомъ и молніей; мать не могла содержать всѣхъ насъ. На слѣдующій день послѣ похоронъ я пошелъ на станцію и сказалъ, что хочу поступить въ машинисты. Начальникъ станціи посмѣялся и отвѣтилъ мнѣ, что хоть я скороспѣлка, но все же еще не достаточно великъ для этой должности. Онъ далъ мнѣ пенни и велѣлъ идти домой, подрости и вернуться къ нему лѣтъ черезъ десять. Я тогда и не помышлялъ объ опасностяхъ. Мнѣ не удалось сдѣлаться машинистомъ, но я все же рѣшилъ получить какое-нибудь мѣсто при машинѣ. Однако, меня не приняли ни на одну изъ должностей, о которыхъ я мечталъ, а потому я пошелъ на Гошберскій пароходъ и сталъ колоть уголь для кочегара. Такъ я началъ; потомъ я сталъ кочегаромъ, сначала на пароходѣ, потомъ на локомотивѣ. Черезъ два года я сдѣлался машинистомъ на той самой дорогѣ, которая проходила мимо нашего домика. Мать, братья и сестры вышли посмотрѣть на меня, когда я въ первый разъ правилъ локомотивомъ. Я смотрѣлъ на нихъ, а они смотрѣли на меня и махали мнѣ руками, крича ура, я то же махалъ имъ рукой. Я пронесся мимо нихъ съ трескомъ и громомъ. Какъ я гордился въ эту минуту! Никогда въ жизни я не гордился такъ потомъ!
"Если человѣкъ любитъ свое дѣло, это замѣняетъ ему знанія. Въ короткое время я сдѣлался однимъ изъ лучшихъ машинистовъ на всей линіи. Всѣ въ одинъ голосъ признавали мое превосходство. Я гордился этимъ и мнѣ была пріятна моя слава. Нѣтъ, научно, какъ вы это называете, я зналъ немного о машинѣ; но если что-либо выходило въ ней изъ колеи, я могъ поправить, то есть если ничто не лопалось; но я не могъ объяснить, какимь образомъ въ ней работаетъ паръ. Пустить машину не труднѣе, нежели налить капли джина въ стаканъ. Вы повертываете рычагъ, она идетъ; вы поворачиваете его въ другую сторону, опускаете нажимъ -- она останавливается. Дѣло немногимъ сложнѣе этого. Не для чего машинисту быть ученымъ и знать внутреннее устройство машины, совсѣмъ не для чего. Тѣ, кто знаетъ внутреннее и внѣшнее устройство машины, бываютъ худшими машинистами, это давно извѣстно. Они знаютъ слишкомъ много. То же самое говорятъ о человѣкѣ, который изучалъ свои внутренности: когда онъ знаетъ, какая сложная машина у него внутри, онъ боится ѣсть, пить, танцовать, бѣгать и такъ далѣе, чтобы не попортить себя. Та же исторія съ умниками. Насъ не заботятъ такія мысли и мы идемъ впередъ.