"Однако, пустить машину и управлять ею -- совершенно двѣ различныя вещи. Каждый ребенокъ можетъ пустить паровикъ и остановить его, но не всякій сумѣетъ управлять машиной на ходу, какъ не всякій въ состояніи хорошо ѣздить верхомъ. Это двѣ вещи очень сходныя. Если вы проскачете на лошади милю или двѣ, вы ее утомите, ей станетъ трудно дышать и слѣдующія двѣ мили вамъ придется ѣхать легкой рысью или шагомъ, тоже и съ машиной. Если вы вначалѣ дадите слишкомъ много пару, вы истощите котелъ и вамъ придется ползти, пока свѣжая вода не закипитъ снова. Главное, идти спокойно, никогда не допускать, чтобы уровень воды былъ слишкомъ низокъ или огонь слишкомъ малъ. Тоже и котелъ: если вы его наполните, когда онъ почти наполовину пустъ, вода снова скоро закипитъ; но если вы наполните его, когда вода почти вся на исходѣ, новая вода закипитъ очень нескоро. Не надо выпускать пара, развѣ васъ задержатъ. По неровной мѣстности слѣдуетъ идти съ одинаковой скоростью вверхъ и внизъ. Иногда машинистъ растрачиваетъ паръ и, подойдя къ холму, у машины едва хватаетъ силы вползти на него. Когда вы ѣдете въ поѣздѣ, идущемъ толчками, вы можете быть увѣрены, что на паровозѣ плохой машинистъ. Такая ѣзда страшно пугаетъ пассажировъ. Когда поѣздъ сперва несется, а потомъ внезапно замедляетъ ходъ не у станціи, а, напримѣръ, среди туннеля, пасажиры воображаютъ, что имъ грозитъ опасность; но по большей части это случается вслѣдствіе того, что машинистъ истощилъ несъ свой паръ.
"Я ѣздилъ на брайтонскомъ экспрессѣ около пяти лѣтъ до того, какъ перешелъ сюда, и годовые (я называю такъ пассажировъ, у которыхъ были годовые билеты) всегда говорили, что они знаютъ, когда я правлю машиной, потому что при мнѣ они не чувствовали толчковъ. Господа, выходя на платформу, говорили: "Кто править? Джимъ Мартинъ?" И когда кондукторъ говорилъ имъ: "Да", они замѣчали: "Хорошо" и спокойно садились на свои мѣста. Но машинистъ никогда не получаетъ и шиллинга, кондукторъ получаетъ все, а между тѣмъ ему дѣла не больше, нежели намъ. Немногіе думаютъ о машинистахъ. Смѣю сказать, пассажирамъ кажется, будто поѣздъ идетъ самъ собою, а, между тѣмъ, если бы мы не были внимательны, не знали своего дѣла, они могли бы разбиться каждую минуту. Обыкновенно я проходилъ разстояніе до Брайтона въ девять минутъ, но это ужъ слишкомъ. Мнѣ приходилось смотрѣть на всѣ сигналы, черезъ двѣ мили ставилось по сигналу, такъ что я и мой кочегаръ все время дѣлали два дѣла за-разъ: наблюдали за машиной и смотрѣли на значки. На этой линіи я проѣзжалъ восемьдесятъ одну милю и три четверти въ восемьдесятъ шесть минутъ. Такимъ ходомъ идти не опасно, если путь хорошъ, хороша машина и не слишкомъ много каретъ; нѣтъ, мы говоримъ не "вагоны", а "кареты".
"Да, качаніе вагона говоритъ объ опасности. Если вы сидите въ каретѣ, которая очень колеблется, скажите объ этомъ на слѣдующей же станціи; въ такомъ случаѣ слѣдуетъ покрѣпче свинтить кареты; когда вагоны свинчены слишкомъ слабо, они легко соскакиваютъ съ рельсъ; тоже опасно, когда они свинчены вмѣстѣ слишкомъ тѣсно. Нужно, чтобы между вагонами оставалось столько мѣста, чтобы буфера могли свободно работать. Пассажиры боятся туннелей, но теперь въ туннеляхъ меньше опасности, нежели гдѣ бы-то ни было. Мы входимъ въ туннель, только если видимъ сигналъ, говорящій: "путь свободенъ".
"Можно поразительно быстро остановить поѣздъ, даже экспрессъ на полномъ ходу, если кондуктора будутъ дѣйствовать заодно съ машинистомъ и быстро опустятъ всѣ тормоза. Многое зависитъ отъ кондукторовъ. Одинъ задній тормазъ стоитъ двухъ переднихъ. Видите ли: когда въ паровозѣ горитъ уголь и уничтожается вода, машина теряетъ свою тяжесть; кареты же остаются такими же, какъ и прежде. Много хлопотъ доставляютъ намъ молодые кондуктора: они такъ боятся не исполнить своей обязанности, что слишкомъ рано нажимаютъ тормаза и намъ иногда едва удается дотащить поѣздъ до станціи; ставъ старше и спокойнѣе, они недостаточно рано опускаютъ тормаза. Нечего и говорить, что часто случаются происшествія вслѣдствіе того, что они тормозятъ не во-время. Они клянутся, что затормозили, и вамъ невозможно доказать противнаго.
"Пустая ли церемонія постукиваніе молоткомъ по колесамъ? Нельзя сказать: однако, все же осматривающіе колеса рѣдко находятъ безпорядокъ. Правда, очень часто человѣкъ, осматривающій колеса, двигается, какъ въ полуснѣ, когда поѣздъ приходитъ на станцію ночью. Вы бы сами задремали... Имъ слѣдовало бы постукивать осевыя гайки, но они не дѣлаютъ этого.
"Много случается несчастій, не попадающихъ въ газеты, много поѣздовъ, полныхъ пассажировъ, не бываютъ раздроблены на куски, благодаря одному чуду, и, кромѣ машиниста да кочегара, никто не знаетъ объ этомъ. Я помню одинъ такой случай; я ѣздилъ тогда въ восточныхъ графствахъ. Мой поѣздъ шелъ по крутому изгибу линіи; вдругъ я замѣтилъ, что по тѣмъ же рельсамъ, намъ навстрѣчу идетъ другой поѣздъ. Я назвалъ тормазъ. "Слишкомъ поздно", подумалъ я, видя, что машина совсѣмъ близко отъ насъ, и закричалъ моему кочегару, чтобы тотъ соскочилъ; онъ соскочилъ, не дослушавъ до конца. Я уже снялъ руку съ рычага, чтобы броситься за нимъ, но подходившій поѣздъ сошелъ на передаточные рельсы и черезъ мгновеніе послѣдній вагонъ прошелъ, почти задѣвъ о мою машину. Никогда не былъ я такъ близко отъ столкновенія, какъ тогда. Мой кочегаръ убился, черезъ полсекунды я бы тоже прыгнулъ и тоже убился бы. Что бы случилось съ поѣздомъ безъ насъ, я даже и сказать вамъ не могу.
"Множество народа погибаетъ подъ нашими колесами и никто даже не узнаетъ о томъ. Въ темную ночь въ мѣстности, гдѣ добываютъ каменный уголь, что-то мокрое брызнуло въ лицо мнѣ и моему товарищу.
"-- Это не изъ машины, Билль?-- сказалъ я.
"-- Нѣтъ, на насъ попало что-то густое, Джимъ.
"-- Вотъ что это было -- кровь. Потомъ вы узнали, что машина раздавила углекопа. Если мы убиваемъ кого-нибудь изъ своихъ, мы стараемся говорить объ этомъ какъ можно меньше. По большей части, почти всегда люди погибаютъ по собственной винѣ. Сами мы никогда не думаемъ объ опасности. Видите ли, мы привыкли къ ней. Но мы не беззаботны. Я думаю, никто не гордится больше насъ своимъ дѣломъ; мы любимъ наши машины, какъ живыхъ существъ, гордимся ими, какъ охотникъ или жокей своей лошадью. У машины можетъ быть столько же разнообразныхъ свойствъ, какъ у лошади; она бываетъ брыклива, криклива. Посадите незнакомаго человѣка на мою машину и онъ не будетъ знать, что съ нею дѣлать. Да, послѣ послѣдней выставки явилось много чудесныхъ усовершенствованій; нѣкоторые паровики могутъ набирать воду, не останавливаясь. Это чудное изобрѣтеніе, а между тѣмъ оно просто, какъ азбука. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ между рельсами устраиваются водоемы. Двигая рычагомъ, вы опускаете черпакъ въ воду и такъ ѣдете вдоль водоема; вода входитъ въ резервуаръ; вы забираете три тысячи галлоновъ въ минуту.