Я довольно скоро познакомился съ этой безпокойной личностью и узналъ, что мой новый другъ занималъ должность довѣреннаго слуги, буфетчика, лакея, фактотума одного больного джентльмена, мистера Освальда Стрэнджа, который недавно поселился въ домѣ напротивъ (старика звали Мазей); казалось, онъ готовъ былъ разсказать исторію своего господина. Стрэнджъ пріѣхалъ сюда отчасти для того, чтобы сократить свой штатъ; Мазей сейчасъ же оговорился, что мистеръ Стрэнджъ хотѣлъ это сдѣлать не ради экономическихъ цѣлей, а вслѣдствіе того, что у него были свои причины стремиться къ тому, чтобы отъ него зависѣло какъ можно меньшее количество людей, и частью изъ желанія быть поближе къ своему старому другу, доктору Гардену, жившему по сосѣдству. Совѣты и общество Гардена, повидимому, были просто необходимы для жизни мистера Стрэндлса. Изъ словъ Мазея можно было заключить, что жизнь его больного господина висѣла на волоскѣ и гасла съ каждымъ часомъ. Слуга уже говорилъ о мистерѣ Стрэнджѣ въ прошедшемъ времени. Изъ описанія Мазея было видно, что Стрэнджу было не болѣе тридцати пяти лѣтъ, что на его лицѣ, молодомъ по чертамъ, лежало выраженіе, въ которомъ не было и слѣда юности. На разстояніи онъ казался гораздо моложе, чѣмъ былъ на самомъ дѣлѣ. Когда онъ выходилъ гулятъ, незнакомые люди издали принимали его за двадцати семи, двадцати пяти лѣтняго человѣка, но, подходя къ нему ближе, мѣняли мнѣніе. Въ этомъ состояла странность его наружности. Старый Мазей повторялъ разъ двадцать подъ-рядъ:
-- Его имя Стрэнджъ {Strange -- странный.} и у него странный характеръ, странная наружность.
На второе или третье мое свиданіе съ Мазеемъ старикъ произнесъ слова, приведенныя въ началѣ моего откровеннаго разсказа:
-- Во всемъ домѣ нѣтъ ни одного зеркала,-- говорилъ старикъ, стоя подлѣ моихъ бревенъ и задумчиво смотря на домъ,-- ни одного.
-- То есть въ гостиныхъ, хотите вы сказать?
-- Нѣтъ, сэръ, зеркалъ нѣтъ ни въ гостиной, ни въ спальнѣ. Нигдѣ нѣтъ даже крошечнаго зеркальца, чтобы побриться.
-- Но почему же?
-- Ахъ, сэръ, отвѣчалъ Мазей, этого никто изъ насъ сказать не можетъ, это фантазія моего господина. У него много причудъ и это одна изъ нихъ. У него было пріятно жить, онъ отличался щедростью, хлопотъ съ нимъ было мало. Онъ со всѣми обращался хорошо, для всякаго-то у него находилось ласковое слово. Во всемъ приходѣ св. Георгія (въ которомъ мы жили до переѣзда пода) не было дома, гдѣ бы слугамъ давалось столько праздниковъ или гдѣ бы ихъ кормили лучше. Но у него были свои странности и причуды, какъ я выражаюсь; зеркала -- одна изъ нихъ. И какъ онъ слѣдилъ за этимъ, сэръ,-- продолжалъ старикъ,-- онъ ставилъ непремѣннымъ условіемъ обѣщаніе отказаться отъ зеркалъ, когда нанималъ прислугу. Какія перемѣны въ штатѣ вызывали его приказанія! Когда нанимали новаго слугу -- первое, о чемъ говорилось съ нимъ, это о зеркалахъ. Мнѣ было вмѣнено въ обязанность объяснять слугамъ, насколько возможно, требованія моего господина передъ тѣмъ, чтобы они начали служить въ домѣ. Я говорилъ: "Вы увидите, это легкое мѣсто, кормятъ тутъ хорошо, платятъ хорошее жалеванье, даютъ много свободныхъ дней, только запомните одно: вамъ придется обходиться безъ зеркала пока вы живете здѣсь, такъ какъ здѣсь нѣтъ ни одного зеркала въ домѣ, да и не будетъ".
-- Но какже вы знаете, что въ домѣ не будетъ зеркала?-- спросилъ я.
-- Богъ съ вами, сэръ! Если бы вы видѣли и слышали все, что видѣлъ и слышалъ я, вы бы не стали сомнѣваться! Напримѣръ: я помню, однажды моему господину случилось войти въ комнату экономки, гдѣ жила кухарка, чтобы посмотрѣть на нѣкоторыя перемѣны. Тогда произошла хорошенькая сцена; кухарка, пребезобразная женщина и страшно пустая, оставила на каминѣ крошечный четырехугольный кусочекъ зеркала въ шесть дюймовъ; она обманомъ достала его и всегда держала взаперти. Но ее позвали куда-то въ ту минуту, когда она взбивала свои волосы, и она забыла зеркало на каминѣ. Я увидалъ его и пошелъ къ камину, какъ только могъ поспѣшно, но мой господинъ подошелъ къ нему раньше меня. Онъ посмотрѣлъ въ зеркало долгимъ испытующимъ взглядомъ, смертельно поблѣднѣлъ, схватилъ стекло и бросилъ его на полъ, раздробилъ на сотни кусковъ, а потомъ ногами истеръ осколки въ порошокъ. Онъ мнѣ велѣлъ сейчасъ же разсчитать кухарку и весь остатокъ дня просидѣлъ, запершись въ своей комнатѣ.