Я разсматривалъ подательницу бумаги, маленькое, легкое созданіе; она казалась одной изъ тѣхъ маленькихъ дѣвушекъ, которыхъ невозможно считать взрослыми женщинами. Одѣта она была опрятно и просто въ темное платье; вуаль, слегка свѣшивавшійся на ея лицо, былъ завязанъ подъ подбородкомъ. Въ ея наружности больше всего поражала масса свѣтлыхъ легкихъ волосъ, почти золотистыхъ; они почему-то упали съ головы и толстыми волнистыми косами висѣли вдоль спины. Держалась она очень мило и свободно, въ ней не было ничего дерзкаго или надменнаго; благодаря ея обращенію, черезъ нѣсколько минутъ мнѣ показалось, что ея присутствіе въ почтовомъ вагонѣ -- самая естественная вещь на свѣтѣ. Она стояла рядомъ со мной передъ ящиками, по которымъ я сортировалъ письма, и задавала мнѣ вопросы, а я отвѣчалъ ей такъ свободно, точно мы каждый день ѣздили вмѣстѣ ночью до Эйстонскверской станціи. Я называлъ себя идіотомъ за то, что до сихъ поръ не придумалъ случая навѣстить моихъ незнакомыхъ итонскихъ друзей. Положивъ передъ ней квитанцію письма изъ ихъ конторы, я сказалъ:
-- Могу я спросить васъ, которая изъ хорошо мнѣ знакомыхъ подписей ваша: А. Клифтонъ, М. Клифтонъ или С. Клифтонъ?
-- Я -- А. Клифтонъ.
-- А ваше имя?
-- Анна.
И, точно желая поскорѣе объяснить свое настоящее положеніе, она прибавила:
-- Я должна была отправиться въ Лондонъ, въ гости, и мнѣ пришло въ голову, что было бы отлично пріѣхать въ почтовомъ вагонѣ, посмотрѣвъ, какъ происходитъ работа. Мистеръ Гентингдонъ пришелъ посмотрѣть, что дѣлается у насъ въ конторѣ, и обѣщалъ дать мнѣ предписаніе.
Я удивился, такъ какъ большаго педанта, нежели мистеръ Гентингдонъ, не было на свѣтѣ, но я взглянулъ на маленькое невинное личико, бывшее подлѣ меня, и отъ души посочувствовалъ тому, что на этотъ разъ нашъ начальникъ отступилъ отъ правилъ.
-- Вы знали, что поѣдете со мной?-- спросилъ я, понизивъ голосъ, такъ какъ мой помощникъ Томъ Морвиль сидѣлъ по другую сторону стола.
-- Я знала, что поѣду съ мистеромъ Уилькоксомъ,-- отвѣтила она и улыбнулась.