-- Нѣтъ,-- отвѣтила со смѣхомъ миссисъ Клифтонъ.-- Сусанна и больше, и темнѣе Мэри. Позови Сусанну, моя дорогая.
Черезъ нѣсколько секундъ въ комнату вошла Сусанна; передо мной стояли: А. Клифтонъ, С. Клифтонъ и М. Клифтонъ. Въ семьѣ не было больше ни одной дѣвушки или женщины, и когда я описалъ молодую особу, которая ѣхала подъ ихъ фамиліей, онѣ въ этомъ описаніи не узнали никого изъ живущихъ въ городкѣ (онъ былъ не великъ); никто изъ жительницъ Итона также не уѣхалъ въ Лондонъ. Мнѣ нельзя было оставаться дольше; я поспѣшилъ на станцію и вбѣжалъ на платформу, когда поѣздъ уже трогался.
Въ назначенный часъ мы съ Морвилемъ встрѣтились въ главномъ почтамтѣ; миновавъ длинные переходы секретарскихъ конторъ, мы, наконецъ, дошли до пріемной. Тамъ насъ долго томилъ страхъ ожиданія. Морвиль узналъ только одно, что привратники и полицейскіе на Кемденской станціи видѣли, какъ въ прошедшую ночь прошла, молодая женщина со смуглымъ человѣкомъ, казавшимся иностранцемъ. Въ рукахъ онъ несъ маленькій черный сакъ. Не знаю, право, сколько времени прождали мы. Быть можетъ, долгіе часы, потому что я чувствовалъ, что мнѣ дѣлается все труднѣе и труднѣе управлять моими мыслями или думать о томъ, что занимало меня цѣлый день. Сутки я ничего не ѣлъ и не смыкалъ глазъ тридцать шесть часовъ; въ теченіе всего этого времени моя нервная система была въ страшномъ напряженіи.
Наконецъ, насъ вызвали, меня перваго; я вошелъ во внутреннюю комнату. Тамъ сидѣло пять человѣкъ вокругъ стола, заваленнаго документами. Тутъ былъ статсъ-секретарь, котораго мы видѣли утромъ, нашъ секретарь, мистеръ Гентингдонъ; четвертый очень красивый господинъ былъ, какъ мнѣ сказали впослѣдствіи, премьеръ; въ пятомъ я узналъ нашего главнаго начальника, генералъ-почтмейстера. Для меня это были все августѣйшія личности и я низко поклонился; но голова у меня кружилась, въ горлѣ сохло.
-- Мистеръ Уилькэксъ,-- сказалъ нашъ секретарь,-- разскажите этимъ джентльменамъ о всѣхъ обстоятельствахъ той пропажи, о которой вы донесли мнѣ сегодня утромъ.
Я оперся на спинку стула, чтобы успокоиться, и въ третій разъ началъ мой разсказъ, пропуская только различныя замѣчанія, которыя я дѣлалъ молодой дѣвушкѣ. Окончивъ разсказъ, я прибавилъ отчетъ о своей поѣздкѣ въ Итонъ и замѣтилъ, что теперь вполнѣ увѣренъ, что со мной ѣхала не та личность, за которую она выдавала себя. Послѣ этого съ неописуемымъ ужасомъ я спросилъ, оказался ли поддѣлкой приказъ мистера Гентингдона?
-- Не могу этого сказать, мистеръ Уилькэксъ,-- сказалъ онъ, взявь бумагу и смотря на нее въ смущеніи.-- Я бы подъ присягой показалъ, что это моя подпись, если бы она была на другомъ документѣ. Мнѣ кажется, что почеркъ Фарбса не такъ хорошо поддѣланъ. Но я вижу мои чернила и всѣ особенности моей подписи.
Онъ подписывался очень странно, по-старинному, съ росчеркомъ, нѣсколько напоминавшимъ ручку бича, вокругъ которой обвивается самый бичъ; вслѣдствіе этого ее не трудно было поддѣлать, какъ смиренно замѣтилъ я.
Мистеръ Гентигдонъ написалъ свою фамилію на бумажкѣ, и двое или трое джентльменовъ попытались поддѣлать росчеркъ, но напрасно. Они отказались отъ этого съ улыбкой на своихъ серьезныхъ лицахъ.
-- Вы постарались не проронить ни слова объ этомъ дѣлѣ, мистеръ Уилькоксъ?-- спросилъ меня генералъ-почтмейстеръ.