-- Ни звука, сэръ,-- отвѣтилъ я.
-- Необходимо сохранить это втайнѣ. У васъ не будетъ ни малѣйшаго искушенія проговориться, если васъ ушлютъ изъ Англіи. Въ Александріи есть вакансія въ пакетномъ агентствѣ, и я назначу васъ на это мѣсто.
Это было бы для меня повышеніемъ и вдобавокъ могло послужить пробнымъ камнемъ для дальнѣйшаго движенія по службѣ, но въ Фэзели жила моя параличная мать, прикованная къ постели; единственная радость ея жизни состояла въ томъ, что она жила со мной подъ одной крышей. Голова еще сильнѣе закружилась у меня и кругомъ все стало какъ-то странно, неопредѣленно.
-- Господа,-- пробормоталъ я,-- у меня есть мать, прикованная къ постели, я не могу покинуть ее. Я не заслуживаю порицанія, господа...
Кажется, за столомъ произошло движеніе, но въ глазахъ у меня потемнѣло, и черезъ мгновеніе я потерялъ сознаніе.
Черезъ двѣ, три минуты я пришелъ въ себя. Мистеръ Гентингдонъ стоялъ на колѣняхъ подлѣ меня, поддерживая мнѣ голову. Нашъ секретарь наклонялъ стаканъ къ моимъ губамъ. Я оправился и всталъ, но эти джентльмены усадили меня на тотъ стулъ, о который я опирался, и заставили меня допить вино; послѣ этого я заговорилъ:
-- Я цѣлый день ничего не ѣлъ,-- сказалъ я слабо.
-- Тогда, мой милый, вы должны сейчасъ же отправиться домой,-- произнесъ генералъ-почтмейстеръ.-- Но берегитесь, ни словомъ не обмолвитесь. Вы женаты?
-- Нѣтъ, сэръ,-- отвѣтилъ я.
-- Тѣмъ лучше,-- прибавилъ онъ, улыбаясь.-- Вы, я думаю, сумѣете скрыть секретъ отъ матери. Мы полагаемся на вашу честь.