-- Да, мистеръ Гентингдонъ, можете,-- горячо сказалъ я.-- Я сдѣлаю все, чтобы помочь миссисъ Форбсъ. Когда желаете вы, чтобы я отправился?

-- Когда вы можете уѣхать?-- спросилъ онъ.

-- Завтра утромъ.

Я еще не былъ женатъ въ то время и мнѣ не зачѣмъ было откладывать отъѣздъ. Меня ничто не задержало; я проѣхалъ съ почтовымъ поѣздомъ по Франціи до Марселя, сѣлъ на александрійскій корабль и очень скоро послѣ того, какъ впервые услыхалъ о своемъ назначеніи, вошелъ въ пакетную контору въ Александріи. Всѣ почтовыя дѣла были страшно запущены, все было спутано; это случилось вслѣдствіе того (какъ мнѣ по пріѣздѣ тотчасъ же сказали), что мистеръ Форбсъ всю недѣлю былъ уже при смерти; конечно, отсутствіе распорядителя принесло обыкновенные результаты.

Я оффиціально принялъ контору. Одинъ изъ служащихъ довелъ меня до дому несчастнаго почтмейстера и его не менѣе несчастной жены. Было бы неумѣстно подробно описывать то странное мѣсто, въ которое я такъ неожиданно попалъ. Достаточно сказать, что темная, мрачная комната, въ которую меня ввели, была почти безъ мебели, безъ всѣхъ мелкихъ признаковъ комфорта и вкуса, которые дѣлаютъ такими пріятными наши англійскія гостиныя. Однако, тутъ, въ одномъ изъ темныхъ угловъ, стоялъ открытый рояль, на немъ лежала кипа нотъ.

Ожидая миссисъ Форбсъ, я подошелъ къ роялю, чтобы взглянуть на ноты, и вдругъ замѣтилъ старый красный сафьяновый ящикъ. Онъ стоялъ на роялѣ; конечно, это былъ рабочій ящикъ, такъ какъ его крышка запиралась неплотно и нѣсколько шелковыхъ нитокъ висѣло изъ него. Со страннымъ ощущеніемъ смотрѣлъ я на него; мнѣ казалось, что я грежу (вѣдь невозможно было повѣрить, что все это случилось на-яву!). Я поднесъ ящикъ къ окну и тамъ ясно, ясно увидѣлъ революціонный девизъ: сердце, проткнутое кинжаломъ. Я нашелъ ящикъ для писемъ премьера въ гостиной пакетнаго агента Александріи.

Нѣсколько минутъ я, точно во снѣ, смотрѣлъ на него въ надвигавшемся сумракѣ. Это не могло быть на-яву! Фантазія играла со мною. Но послышались легкіе шаги (несмотря на ихъ легкость, я ясно слышалъ, какъ они приближались), и это вывело меня изъ оцѣпенѣнія. Я поспѣшилъ поставить ящикъ на рояль и, раньше, нежели отворилась дверь, принялся попрежнему разсматривать ноты.

Я не послалъ моей карточки миссисъ Форбсъ, не предполагая, что она знаетъ мое имя. Вошедшая не могла сразу ясно разсмотрѣть меня, такъ какъ я стоялъ въ темнотѣ. Я же хорошо видѣлъ тонкую маленькую фигурку, дѣтское личико и свѣтлые волосы миссъ Анны Клифтонъ. Она быстро перешла черезъ комнату, протягивая свои руки дѣтскимъ, умоляющимъ образомъ.

-- О,-- простонала она, и звукъ ея голоса отдался въ моемъ сердцѣ,-- онъ умеръ! Онъ только-что умеръ!

Не время было говорить о красномъ сафьянномъ рабочемъ ящикѣ; крошечное созданіе ни на одинъ день не казалось старше, чѣмъ въ ту памятную ночь, когда мы ѣхали съ ней въ почтовомъ вагонѣ; она только-что лишилась мужа, осталась одинокой въ чужой странѣ, и кромѣ меня, у нее не было друзей. Прежде всего мнѣ пришлось распоряжаться похоронами тѣла мистера Форбса, которое слѣдовало сейчасъ же предать землѣ. Чувство человѣколюбія и состраданія цѣлыя три, четыре недѣли мѣшало мнѣ начать наводить справки о таинственномъ и смѣломъ участіи ея въ кражѣ, произведенной у правительства и почтоваго вѣдомства.