"Остатокъ моей исторіи досказать нетрудно. Меня распрашивали и переспрашивали; игорный домъ былъ объисканъ отъ крыши до фундамента; арестанты были допрошены по-одиначкѣ, и двое изъ нихъ, менѣе виновные, сознались. Я узналъ, что старый солдатъ былъ хозяинъ дома. Правосудіе открыло, что онъ давно еще былъ выгнанъ изъ арміи за бродяжничество, потомъ попадался въ разнаго рода преступленіяхъ; что онъ скопилъ себѣ грабежемъ порядочное состояніе, и что онъ, банкометъ и женщина, варившая кофей, знали о существованіи кроватной машины.
"Оставалось неразъясненнымъ, были ли посвящены въ эту тайну слуги игорнаго дома, потому они и судились лишь какъ воры и бродяги. Что касается до стараго солдата и его двухъ главныхъ сообщниковъ, то ихъ отправили на галеры; женщина, варившая кофей, была посажена въ тюрьму, не помню, на сколько именно лѣтъ; служители дома были названы подозрительными и отданы подъ присмотръ, а я на цѣлую недѣлю (что много значитъ) сдѣлался "львомъ" парижскаго общества. Приключеніе со мной послужило сюжетомъ для трехъ драматическихъ сочиненій.
"Кромѣ того приключеніе мое сопровождалось двумя благодѣтельными результами. Во первыхъ, оно оправдывало правительство въ дѣйствіяхъ его по уничтоженію игорныхъ домовъ; во вторыхъ, оно совершенно исцѣлило меня отъ привычки смотрѣть на игру какъ на обыкновенную забаву.
"Видъ зеленаго сукна, колоды картъ и кучи денегъ на немъ отнынѣ навсегда будутъ соединяться въ моемъ воображеніи съ идеей о движущемся балдахинѣ, при мертвой тишинѣ темной ночи."
Лишь только мистеръ Фолькнеръ произнесъ послѣднія слова, какъ, спохватившись, поспѣшилъ принять свою прежнюю, важную позу.
-- Ахъ, Боже мой! вскричалъ онъ, съ видомъ комическаго удивленія и отчаянія: -- пока я вамъ объяснялъ причину того впечатлѣнія, которое произвелъ на меня подаренный вами рисунокъ, я совершенно забылъ, что съ меня снимаютъ портретъ. Я думаю, послѣднее время вы видѣли передъ собою одинъ изъ труднѣйшихъ оригиналовъ, съ которыхъ вамъ когда либо удавалось писать!
-- Напротивъ, вы держали себя какъ нельзя лучше, сказалъ я.-- Я копировалъ вашу мину. Во время разсказа вы были совершенно натуральны, а я только этого и добивался.
<Перевод М. П. Веселовского>
"Современникъ", т. 38, 1853