-- Несчастная идиотка, -- пробормотал Теклтон. -- Ни проблеска разума! Ни малейшего!
Слепая девушка взяла его руку и поцеловала; задержала ее на мгновение в своих руках и, прежде чем выпустить, нежно прикоснулась к ней щекой. В этом движении было столько невыразимой любви, столько горячей благодарности, что даже Теклтон был слегка тронут, и проворчал чуть мягче, чем обычно:
-- Что еще такое?
-- Вчера я поставила его у своего изголовья, когда ложилась спать, и я видела его во сне. А когда рассвело и великолепное красное солнце... Оно красное, отец?
-- Оно красное по утрам и по вечерам, Берта, -- промолвил бедный Калеб, бросив скорбный взгляд на хозяина.
-- Когда солнце взошло и яркий свет -- я почти боюсь наткнуться на него, когда хожу, -- проник в мою комнату, я повернула горшочек с цветком в сторону, откуда шел свет, и возблагодарила небо за то, что оно создает такие чудесные цветы, и благословила вас за то, что вы посылаете их мне, чтобы подбодрить меня!
-- Сумасшедшие прямехонько из Бедлама! -- пробурчал себе под нос Теклтон. -- Скоро придется надевать на них смирительную рубашку и завязывать им рот полотенцем. Чем дальше, тем хуже!
Слушая слова дочери, Калеб с отсутствующим видом смотрел перед собой, как будто сомневался (мне кажется, он действительно сомневался) в том, что Теклтон заслужил подобную благодарность. Если бы в эту минуту от него потребовали под страхом смерти либо пнуть ногой фабриканта игрушек, либо пасть ему в ноги -- соответственно его заслугам, -- и предоставили бы ему свободу выбора, -- неизвестно, на что решился бы Калеб, и мне кажется, шансы разделились бы поровну. А ведь Калеб сам, своими руками и так осторожно, принес вчера домой кустик роз для дочери и своими устами произнес слова невинного обмана, чтобы она не могла даже заподозрить, как самоотверженно, с каким самоотречением он изо дня в день во всем отказывал себе ради того, чтобы ее порадовать.
-- Берта, -- сказал Теклтон, стараясь на этот раз говорить несколько более сердечным тоном, -- подойдите поближе. Вот сюда.
-- Ах! Я могу сама подойти к вам. Вам не нужно указывать мне путь! -- откликнулась она.