-- Жизнь у тебя трудная, бедняжка, -- продолжал Калеб, -- а мне хотелось облегчить ее. Когда я рассказывал себе о разных предметах и характере людей, я описывал их неправильно, я изменял их и часто выдумывал то, чего на самом деле не было, чтобы ты была счастлива. Я многое скрывал от тебя, я часто обманывал тебя -- да простит мне бог! -- и окружал тебя выдумками.
-- Но живые люди не выдумки! -- торопливо проговорила она, бледнея и еще дальше отступая от него. -- Ты не можешь их изменить!
-- Я это делал, Берта, -- покаянным голосом промолвил Калеб. -- Есть один человек, которого ты знаешь, милочка моя...
-- Ах, отец! Зачем ты говоришь, что я знаю? -- ответила она с горьким упреком. -- Кого и что я знаю! -- Ведь у меня нет поводыря! Я слепа и так несчастна!
В тревоге она протянула вперед руки, как бы нащупывая себе путь, потом в отчаянии и тоске закрыла ими лицо.
-- Сегодня свадьба, -- сказал Калеб, -- и жених -- суровый, корыстный, придирчивый человек. Он много лет был жестоким хозяином для нас с тобой, дорогая моя. Он урод -- и душой и телом. Он всегда холоден и равнодушен к другим. Он совсем не такой, каким я изображал его тебе, дитя мое. Ни в чем не похож!
-- О, зачем, -- вскричала слепая девушка, которая, как видно, невыразимо страдала, -- зачем ты это сделал? Зачем ты переполнил мое сердце любовью, а теперь приходишь и, словно сама смерть, отнимаешь у меня того, кого я люблю? О небо, как я слепа! Как беспомощна и одинока!
Удрученный отец опустил голову, и одно лишь горе и раскаяние были его ответом.
Берта страстно предавалась своей скорби; как вдруг сверчок начал стрекотать за очагом, и услышала его она одна. Он стрекотал не весело, а как-то слабо, едва слышно, грустно. И звуки эти были так печальны, что слезы потекли из глаз Берты, а когда волшебный призрак сверчка, всю ночь стоявший рядом с возчиком, появился сзади нее и указал ей на отца, слезы ее полились ручьем.
Вскоре она яснее услышала голос сверчка и, несмотря на свою слепоту, почувствовала, что волшебный призрак стоит около ее отца.