Послѣ этого наступило общее молчаніе. Впрочемъ, мистеръ Базардъ молчалъ потому, что заснулъ.
-- Во всякомъ случаѣ,-- прервалъ, наконецъ, молчаніе мистеръ Груджіусъ,-- отвѣтственность влюбленнаго очень велика.-- И онъ направилъ свой взглядъ на огонь.
Эдвинъ выразилъ свое согласіе тѣмъ, что тоже сталъ глядѣть въ огонь.
-- И онъ долженъ быть увѣренъ, что никого не обманываетъ, ни себя, ни другихъ,-- сказалъ мистеръ Груджіусъ,
Эдвинъ снова началъ кусать свои губы и еще пристальнѣе уставился на огонь.
-- Онъ не долженъ обращаться съ сокровищемъ, какъ съ забавой. Если онъ будетъ такъ поступать, онъ жестоко раскается въ этомъ. Онъ долженъ это знать и помнитъ!-- сказалъ мистеръ Груджіусъ.
Несмотря на то, что мистеръ Груджіусъ произнесъ это тѣмъ же тономъ, какъ и раньше, тономъ школьника, который повторяетъ наизусть одну или двѣ сентенціи изъ книги прописей, было что-то возвышенное или мечтательное въ томъ жестѣ, который онъ сдѣлалъ своимъ правымъ указательнымъ пальцемъ по направленію къ догорающимъ углямъ въ каминѣ.
Снова наступило общее молчаніе, но не надолго. Выпрямившись въ своемъ креслѣ мистеръ Груджіусъ неожиданно ударилъ себя по колѣнямъ, точно желая прогнать отъ себя какое-то видѣніе или же отдѣлаться отъ какой-то назойливой мечты, и сказалъ:
-- Мы должны кончить эту бутылку, мистеръ Эдвинъ. Позвольте вамъ налить стаканъ. Я налью и Базарду, хотя онъ заснулъ, иначе онъ обидится.
Онъ налилъ имъ обоимъ, затѣмъ налилъ себѣ, опорожнилъ свой стаканъ и затѣмъ поставилъ его вверхъ дномъ на столъ.