-- Мы и будемъ снисходительны, Роза.
-- Ну, вотъ, какой ты хорошій мальчикъ! Такъ будемъ же мужественны, Эдди, и пусть отнынѣ и впредь мы станемъ братомъ и сестрой.
-- И я никогда не буду твоимъ мужемъ?
-- Никогда!
Наступило короткое молчаніе, послѣ котораго онъ съ нѣкоторымъ усиліемъ сказалъ:
-- Въ концѣ концовъ я знаю, что это мысль была у насъ общая, Роза, и я долженъ сказать, что не тебѣ первой она пришла въ голову.
-- Нѣтъ, но и тебѣ, мой дорогой,-- сказала Роза съ увлеченіемъ и очень серьезно. Эта мысль пришла намъ въ голову обоимъ сразу и совершенно неожиданно. Ты не былъ счастливъ при мысли о предстоящемъ бракѣ. И я тоже не испытывала счастія при мысли о немъ. О, какъ я жалѣю объ этомъ, какъ жалѣю! И она заплакала.
-- Я тоже очень огорченъ, Роза. И больше всего за тебя.
-- И я жалѣю тебя, бѣдный мальчикъ, глубоко жалѣю!
Это чистое юное чувство, эта деликатная снисходительность ихъ другъ къ другу внесла въ ихъ души какой-то мягкій свѣтъ. Ихъ отношенія перестали имъ самимъ съ этого момента казаться неестественными и капризными. Они стали какъ то сразу чрезвычайно внимательными другъ къ другу, нѣжными и откровенными.