-- Заповѣди говорятъ еще и другое:-- "Не послушествуй на друга твоего свидѣтельства ложна",-- замѣтилъ мистеръ Крисяаркль.
-- Довольно!-- загрохоталъ мистеръ Хонитундеръ съ такой торжественностью, что будь это митингъ, весь домъ рухнулъ бы отъ рукоплесканій.-- До-воль-но! Мои опекаемые достигли совершеннолѣтія, и теперь я свободенъ отъ своихъ обязанностей опекуна, на которыя не могу смотрѣть безъ отвращенія. Вотъ счета, которые вы уполномочены получить, а вотъ и балансъ. Чѣмъ скорѣе вы все это примете отъ меня, тѣмъ лучше. А затѣмъ, я хочу сказать вамъ, сэръ, что для человѣка и младшаго каноника я желалъ бы болѣе приличнаго занятія.-- И онъ кивнулъ головой.-- Да, болѣе приличнаго занятія,-- кивнулъ онъ еще разъ головой.-- Лучшаго за-ня-тія!-- прогремѣлъ онъ и кивнулъ головой въ третій разъ.
Мистеръ Криспаркль слегка покраснѣлъ, но всталъ, вполнѣ владѣя собой.
-- Мистеръ Хонитундеръ,-- сказалъ онъ, беря бумагу,-- что касается того, прилично или дурно то дѣло, за которое я взялся теперь, то это вопросъ вкуса и убѣжденій. Вы, можетъ быть, сочли бы самымъ подходящимъ для меня дѣломъ записаться членомъ вашего общества.
-- Безъ сомнѣнія, сэръ!-- замѣтилъ мистеръ Хонитундеръ, грозно закивавъ головой.-- Для васъ было бы лучше, еслибъ вы давно уже сдѣлали бы это!
-- Я думаю иначе.
-- Напрасно!-- сказалъ мистеръ Хонитундеръ, снова закачавъ головой.-- Я позволяю себѣ думать, что при вашей профессіи для васъ было-бы гораздо лучше самимъ заняться раскрытіемъ и наказаніемъ преступленія, чѣмъ предоставлять это простымъ мірянамъ.
-- Я смотрю на свою профессію съ той точки зрѣнія, которая учитъ, что первая обязанность каждаго облегчить нужду и горе тѣхъ, кто въ отчаяніи и кто угнетенъ,-- сказалъ мистеръ Криспаркль.-- Тѣмъ не менѣе, удовлетвореніе я нахожу въ самомъ себѣ, и не считаю нужнымъ выставлять на видъ мою профессію. Поэтому, я не скажу больше ни слова объ этомъ. Но я считаю своимъ долгомъ заявить вамъ и въ отношеніи мистера Невиля, и его сестры (а также и въ отношеніи себя), что я знаю вполнѣ и настроенія, и мысли мистера Невиля по поводу этого печальнаго событія, и совершенно увѣренъ,-- нисколько не отрицая въ немъ дурныхъ чертъ, требующихъ исправленія, что его показанія вполнѣ добросовѣстны. И пока эта увѣренность есть во мнѣ, я буду ему другомъ. Скажу, однако, что если-бы мнѣ, по какимъ-либо побужденіямъ пришлось измѣнить своему убѣжденію, то мнѣ стало-бы такъ стыдно моей слабости, что ни уваженіе мужчинъ, ни женщинъ, не могло бы сколько ни будь умалить тяжесть сознанія потери самоуваженія къ себѣ.
Хорошій человѣкъ! Мужественный человѣкъ! И при томъ онъ былъ такъ скроменъ. Въ младшемъ каноникѣ было самоувѣренности не больше, чѣмъ въ школьникѣ. Онъ былъ простой и вѣрный исполнитель своего долга и въ большомъ и маломъ. Такими всегда были, и есть, и будутъ всѣ благородные люди. Ничего нѣтъ мелкаго для того, кто имѣетъ настоящую душу.
-- Такъ кому-же вы приписываете убійство?-- спросилъ мистеръ Хонитундеръ, рѣзко поворачиваясь къ нему.